Чтение онлайн

Затем мое внимание привлекло то, что он — фармацевт. Я подумал, может, наш список связан с торговлей наркотиками. Я ошибся и тут же забыл бы о мистере Осборне, если бы он сам не лез. Ему хотелось узнать, как идет следствие, и он написал мне, что видел подозреваемого человека в Мач Дипинг. Он все еще не знал, что у Винаблза паралич ног. А когда узнал, тоже не утихомирился, начал сочинять дурацкие теории. Конечно, придумал он все ловко. Брэдли в Бирмингаме, Тирза Грей со своими сеансами в Мач Дипинг. И кто бы заподозрил мистера Осборна, ведь он вроде не был связан ни с Тирзой Грей, ни с Брэдли, ни с жертвой. А механика этого дела для фармацевта — детские игрушки. Только у мистера Осборна не хватило ума держаться в тени.

— А куда он девал деньги? — спросил я. — Ведь, в конце концов, интересовали-то его деньги.

— Конечно.

— Но что же он делал с деньгами?

— А это очень просто, — сказал Лежен. — Но я догадался только, когда побывал у него в коттедже. Он просто был скупец. Он любил деньги ради денег, нс из-за того, что их можно тратить. Коттедж был очень скудно обставлен и все вещами, которые он по дешевке скупал на аукционах. Он не любил тратить деньги, он любил их копить.

— По-вашему, он их держал в банке?

— О, нет, — ответил Лежен. — Наверное, найдем где-нибудь под половицей у него в доме.

Корриган объяснит его поступки неправильной функцией какой-нибудь железы. Я человек без затей — для меня Осборн просто негодяй. И не могу понять, как человек неглупый может так по-дурацки себя вести.

— Представляется, — заметил я, — что за преступными делами всегда стоит зловещая и необычная личность, выдающийся ум.

Лежен покачал головой.

— Вовсе нет. Преступления не может совершать выдающаяся личность. Никаких суперменов. Преступник всегда ниже, а не выше, чем самый обычный человек.

В Мач Дипинг все по-прежнему дышало покоем.

Роуда опять поила собаку лекарством. Я подошел, и она спросила, не хочу ли я ей помочь. Я отказался и спросил, где Джинджер.

— Она пошла на виллу «Белый Конь».

— Что?

— А ей интересно на нее взглянуть.

— Но ведь дом стоит пустой.

— Ну и что?

— Она переутомится. Она еще не в состоянии…

— Перестань, Марк. Джинджер поправилась. Ты видел новую книгу миссис Оливер? Называется «Белый какаду». Там, на столе.

— Милая миссис Оливер. И Эдит Биннз.

— Что еще за Эдит Биннз?

— Женщина, которая опознала фотографию. И служила верой и правдой моей крестной.

— Ничего у тебя не поймешь. Что с тобой?

Я не ответил и отправился к «Белому Коню».

По дороге я встретил миссис Колтроп.

Она радостно поздоровалась со мной.

— А я все время понимала, до чего это нелепо, — призналась она. — Поверила в такое шарлатанство. Но просто я не могла во всем толком разобраться. Пойду с вами, посмотрю на Джинджер..

Мы вошли через открытую дверь. Джинджер стояла перед старой вывеской. Она обернулась к нам, когда мы вошли. Она все еще была совсем худая и бледная, вокруг головы — шарф, волосы еще не отросли, от прежней Джинджер осталась одна тень. Но в глазах светился обычный задор.

— Мне пора, — засуетилась вдруг миссис Колтроп. — У меня собрание матерей.

Она постояла в дверях, кивнула нам и исчезла.

— Джинджер, — сказал я, — ну, как?

— Что как?

— Ты знаешь что.

— Пожалуй… Но мне требуется официальное предложение.

Я сделал официальное предложение.

Джинджер спросила:

— А ты уверен, что не хочешь жениться на этой своей Термин?

— Господи! — воскликнул я. — Совсем забыл.

И достал из кармана письмо.

— Получил три дня назад. Она приглашает меня в «Олд Вик» на «Тщетные усилия любви» [12] .

Джинджер взяла письмо у меня из рук и разорвала его в клочки.

— Если захочешь ходить в «Олд Вик», будешь теперь ходить только со мной, — сказала она тоном, не допускающим возражений.

Сентябрьское солнце палило над аэродромом Бурже. Пассажиры прошли через летное поле и поднялись в воздушный лайнер «Прометей», через несколько минут отправлявшийся в Лондон.

Джейн Грей, пройдя мимо крошечной буфетной и двух туалетов, добралась до первого салона и заняла свое место под номером 16.

Большинство пассажиров уже сидело на своих местах. С другой стороны прохода слышался оживленный говор, громче всех раздавался резкий и пронзительный голос какой-то женщины. Губы Джейн тронула улыбка. Она так хорошо знала вот такие капризные голоса.

— О, господи! Это же невероятно!.. Не имею ни малейшего понятия… Где вы говорите? Жуан Ле Пин? Ах, да… Нет, Ле Пине… Да, почти одно и то же… Конечно, давайте сядем вместе… Ах, нельзя?.. Кто? О, понимаю…

Потом послышался голос мужчины, вежливый, с небольшим иностранным акцентом:

— С величайшим удовольствием, мадам.

Джейн краешком глаза взглянула на говорившего. Небольшого роста пожилой мужчина с громадными усами и яйцеобразной головой пересаживался и перекладывал свои вещи.

Джейн слегка повернула голову и увидела двух дам, неожиданная встреча которых повлекла за собой перемещение иностранца. Упоминание Ле Пине еще больше возбудило ее любопытство. Она сама только что побывала в Ле Пине. Лицо одной из этих дам показалось Джейн знакомым. Она вспомнила, при каких обстоятельствах видела ее в последний раз — у стола, за которым играли в баккара, вспомнила, как ее маленькие руки то сжимались, то разжимались, а лицо, будто сделанное из дрезденского фарфора, с изящно положенной косметикой, то заливалось краской, то вдруг бледнело. Если немного напрячь память, подумала Джейн, то можно вспомнить ее имя. Кто-то из друзей Джейн упоминал его.

— Это супруга лорда, — сказали ей тогда. — Но не совсем настоящая леди, поскольку раньше была какой-то хористкой или что-то в этом роде.

И в голосе ее приятельницы послышалось глубокое презрение. Да ведь это говорила Мейзи, та самая Мей-зи, что имела первоклассную работу, была массажисткой и умела блестяще сгонять лишний вес.

А вот другая, подумала Джейн мимоходом, очевидно, настоящая леди. Типичная представительница какого-нибудь графства, увлекающаяся конным спортом. Но вскоре она забыла об этих двух дамах и заинтересовалась видом, открывшимся через иллюминатор на аэродром Бурже. Вокруг громоздились самолеты самых разнообразных типов, а один был похож на большую металлическую сороконожку.