Чтение онлайн

Но почему Василий Семенович меня не остановил? Он такой осторожный, всегда заставлял меня по десять раз проверять и перепроверять материал, прежде чем разрешить публикацию. А тут, в такой ответственный момент, дал мне карт бланш, мол, решай сама, да еще говорил, что, если публиковать, то нужно делать это немедленно, фактически не оставил мне времени на обдумывание и поиск других подходов к жертве. Мне стало не по себе. Неужели человек, которого я уважала и считала своим другом, меня подставил? А я, дура набитая, угодила в ожидавшую меня ловушку. Может быть, подкуп все-таки был? Только подкупили не меня, а главного редактора. Может, это у него появилась вилла на Мальдивах? Хотя вряд ли. Скорее, все потратил на своих неблагополучных деток. Тут неожиданно вспомнилось, что незадолго до этого поговаривали о смене главного редактора. Василий Семенович был настоящим профессионалом, видимо, просто чем-то не угодил спонсорам. Может, узнав об этом, он решил обогатиться напоследок? Думать об этом было не просто неприятно, а очень больно.

Я достала из заначки сигареты. В юности, когда связалась с Юркой, заплатила огромную дань многим пагубным привычкам, хорошо, что наркоманкой не стала. Потом, в один не слишком приятный день я разом со всем покончила, хотела и с Юркой покончить, но тот вцепился в меня, как клещ. Говорил, что без меня совсем пропадет. До сих пор тем или иным способом пытается цепляться. Мой новый номер телефона он не знает, теперь и адреса не знает, так что придется ему обходиться без меня. Я не хотела с ним встречаться, разговаривать и погружаться в его проблемы, в свое время еле ноги унесла. Я закурила и задумалась. Ну, почему в последнее время никак не удается порадоваться чему-нибудь по-настоящему? Сегодня вернулась домой, довольная и даже окрыленная. Жизнь виделась в более радужном свете, чем раньше. И вот, опять… Видимо, отголоски моей глупости будут преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

Когда я немного успокоилась, мысли вернулись к прежней теме. А если мысли направить по правильному руслу, то они быстро приводят к результату. Сомнений не оставалось, Василий Семенович меня подставил. В это не хотелось верить, но факты, как говорится, упрямая вещь. Последний раз мы с ним разговаривали, когда он сообщил мне о желании Журавлева встретиться со мной. А потом – молчок, ни одного звонка, ни одного сообщения! Даже не ответил мне, когда я поздравила его с днем рождения. И меня не поздравил. Его в прессе особо не затрагивали, он никаких интервью не давал. Однако писали, якобы с его слов, что он просто доверился своей ведущей журналистке, о чем очень сожалеет. Зато меня вовсю поливали помоями. А он ни одного слова поддержки не произнес, ни лично, ни публично. Тогда я это воспринимала как должное, чувствуя себя бесконечно виноватой. Теперь это виделось по-другому. Мы с ним были в одной лодке. Без его одобрения моя статья не появилась бы! Но он тихо слился, а все шишки достались мне. Кстати, у него, в отличие от меня, нет запрета на профессию.

Я металась по квартире, не в силах осознать ту правду, которая мне сегодня открылась. Василий Семенович меня предал! А ведь мы были связаны не только служебными, но и дружескими отношениями. У него младший сын – мой ровесник, поэтому Василий Семенович регулярно обращался ко мне за разъяснениями, когда не мог понять поведение своего отпрыска. Я, как могла, объясняла, и он утверждал, что ему это помогает в общении с сыном. Он тоже был в курсе моих дел. Когда развод с Юрой был в самом разгаре, мой муж устроил настоящее преследование. Василий Семенович придумал мне длительную командировку на Дальний Восток. Это помогло разрядить обстановку. Эх, сколько всего было за те семь лет! Я потянулась за второй сигаретой.

– Как же я раньше обо всем не догадалась? – недоумевала я. – Ведь все так очевидно!

Вскоре я нашла ответ и на этот вопрос. Нападки в прессе, суд, запрет на профессию, злобные звонки среди ночи, потеря имущества и потеря уважения многих коллег не могли на мне не сказаться. Я пыталась выглядеть этаким стойким оловянным солдатиком, которому все нипочем, но внутренний стержень, похоже, надломился. Мои мысли превратились в желе, а я – в амебу. Потому и роман не получился. У меня не было внутренней энергии, вот и в романе она не чувствовалась. Мой роман представлял интерес разве что с этнографической точки зрения – в нем достаточно подробно была описана жизнь в коммунальной питерской квартире в начале двадцать первого века.

Если бы не Лешкины полушутливые нападки и найденный в соседней квартире труп, благодаря которому я получила сразу два предложения о работе, то, вполне возможно, я бы до сих пор сидела в старом махровом халате, обрастая жиром и пофигизмом. Сейчас прежняя энергия, несмотря ни на что, вернулась, ну, почти прежняя. Как-нибудь переживу предательство Василия Семеновича, а вот свою вину перед Журавлевым мне придется нести, как крест, до гробовой доски, тут уж ничего не поделаешь.

Почти всю пятницу мы с Денисом провели по отдельности. Я сидела в конторе, печатая показания Виктории Афанасьевны, а Денис занимался оперативной работой. Перед обедом он ненадолго появился, сообщил, что уже побывал у нашей клиентки, осмотрел квартиру и пообщался с ней и ее уборщицей. Он дал мне диктофон, попросив, на сей раз, распечатать полную стенограмму обоих разговоров. И зачем ему это нужно? – недоумевала я. Нам ведь не перед кем отчитываться. Неужели память такая плохая? Или просто хочет занять меня работой, чтобы я осознавала свою нужность и не скучала? Ладно, буду выполнять указания начальства без лишних рассуждений. Денис вскоре ушел, собираясь всевозможными окольными путями выяснить, что из себя представляет Виктор. Нужно поглубже вникнуть в жизнь подозрительного племянника, чтобы при необходимости было чем на него надавить.

– Если будут звонить новые клиенты, – сказал сыщик перед уходом, – назначай на утро вторника. Понедельник я собираюсь полностью посвятить жене Романенко.

– Оптимист! – бросила я ему вслед.

Однако новый клиент действительно объявился, и я назначила ему встречу на указанное шефом время. Неожиданно я увлеклась работой, решив не тупо печатать произнесенные слова, а в скобках вставлять свои ремарки, отмечающие тон и состояние говорившего. Таким образом мне удалось самую рутинную работу превратить в творческую. Умею я себя развлекать.

В конце рабочего дня Денис позвонил и предупредил, что в контору возвращаться не будет, так что мне самой придется добираться до дома. Я немного расстроилась, за последние дни уже успела разбаловаться. На работу и с работы меня возил шеф. Оказывается, это очень удобно, когда шеф не только шеф, но еще и сосед.

– Договор о торжественном ужине в силе, – добавил он. – К восьми появлюсь и все принесу – вино, фрукты и какую-нибудь закуску. Это вы с Викой воздухом питаетесь, я так не могу.

Об этом ужине мы договорились накануне, желая отметить удачное начало работы детективного агентства «Ниро». Совсем неплохо для одной недели – два клиента, а теперь еще и третий на подходе.

Закончив разговор, я стала собираться домой, чтобы успеть прибраться до прихода гостей. Вечером было не до того, слишком расстроилась из-за озарения насчет Василия Семеновича и очередного осознания своей вины перед Журавлевым, а утром просто времени не хватило. Погруженная в свои мысли, я закрыла контору и вышла на улицу. Дверь подъезда еще не успела захлопнуться за мной, как мне в ноги бросилась кошка. От испуга я шарахнулась в сторону, и тут рядом со мной откуда-то сверху с невообразимым грохотом упал огромный кусок штукатурки. От удара он рассыпался на более мелкие части. Я тупо смотрела на образовавшуюся гору, постепенно осознавая, что, если бы не кошка, то этот огромный кусок угодил бы мне в голову. Представлять последствия не хотелось. Когда я оправилась от шока, то отскочила подальше от дома, оказавшись на проезжей части, так как тротуар был очень узким. По счастью, улица была тихой, так что никаких дополнительных неприятностей не случилось. Я внимательно осмотрела фасад. В некоторых местах он облупился, но уж особо обшарпанным и убогим не выглядел. Только наверху, почти под самой крышей зияла огромная вмятина. Дом был пятиэтажным и, учитывая высоту потолков в старых домах, лететь этому куску пришлось с большой высоты. И чего ему на месте не сиделось?

Я вернулась на тротуар, с опаской осматривая фасад, решив проявить гражданскую ответственность и позвонить в жилконтору, чтобы огородили опасный участок. Кому-нибудь другому может не повести. Адреса жилконторы я не знала и с обреченным видом взяла в руки телефон. В это время дверь подъезда распахнулась и на улицу выскочила пожилая женщина, в фартуке и с растрепанными седыми волосами, истошно вопя: «Мура! Мура!». Сначала она бросилась в одну сторону, затем в другую, только потом заметила меня.