Чтение онлайн

— …А лишь тогда, когда вы были в доме одна, — закончила за нее Дина. — Тут даже думать нечего — это делалось специально. Спектакль предназначался для вас, и никто другой не должен был подтвердить, что стена горела огнем, а холст был перепачкан кровью. Ведь тогда выходит, что всему виной, — Дина показала пальцами кавычки, — ваше «сумасшествие».

Ирина Вадимовна с досадой поморщилась:

— Именно этот вариант первым пришел мне в голову, и я обратилась с ним к вашему начальнику. К чему повторяться, Дина?

— Смотрите. — Дина вытянула из аккуратной стопки лист бумаги, схватила карандаш и начала черкать: — Я провела здесь ночь и день. Своих друзей вы начали собирать сегодня в районе обеда. И только тогда, во время телефонных разговоров, сообщали им, что у вас появилась ученица. Если виновник или виновница из числа приглашенных, то что ему или ей мешало попугать вас сегодня ночью? Они все думали, что вы здесь одна.

— Я не понимаю, к чему вы клоните.

— Может быть, вчера призрак взял выходной, но я почему-то… — Дина посмотрела Ирине Вадимовне прямо в глаза. — За Елену, Женю, Генриха вы прямо руку на отсечение дать готовы?

Ирина Вадимовна изменилась в лице. Она поднялась, небрежным жестом поправила волосы и произнесла с едва сдерживаемым гневом:

— Не знаю, откуда в вашей прелестной головке средневековые постулаты насчет отсечения рук, Дина. Но я убеждена, что с каждым названным вами человеком меня связывает искренняя и крепкая дружба. Вы ведь их видели, даже познакомились. По-вашему, Елена, самый простодушный и преданный человек на земле, способна меня запугивать? Или Генрих, которого я знаю с институтской скамьи, и который ради близких людей способен на все? Или Женя? Этот мальчик вырос на моих глазах, а недавно мы завершили одно из самых важных дел в моей жизни. Без него этого бы не случилось. — Она выдержала паузу. — Вы казались мне таким чутким и глубоким человеком. Выходит, я ошиблась.

Дину речь Ирины Вадимовны впечатлила. Она сидела, опустив глаза, и не могла найти нужных слов для продолжения разговора. С чего она взяла, что может делать какие-то выводы о людях, которых вообще не знает? Почему решила, что вообще имеет право на эти выводы? Фактически, она — передатчик: Федор приказал наблюдать и ждать, а она полезла с рассуждениями и серьезно рассердила клиентку.

— Извините меня, — тихо сказала Дина. — Я только предположила.

— Не стоит, — резко бросила Ирина Вадимовна. — Для предположений я наняла вашего шефа. Кстати, он скоро здесь будет?

— К восьми.

— Почему так поздно?

— Поздно? — удивилась Дина. — Как раз к ужину, мы ведь так и договаривались.

— А я хотела с ним побеседовать лично, перед ужином, — заявила Ирина Вадимовна. — Неужели трудно соблюдать приличия?

Дина была готова взорваться. Федора незаслуженно обидели — раз, Ирина Вадимовна умудрилась совершенно неожиданно переиграть свои же планы — два, ничего не удалось выяснить — три, и о каких, черт возьми, приличиях речь? — четыре.

В гостиную заглянул Женя. Одетый с иголочки, с идеальной прической — Дина и сама-то не всегда могла сделать такую укладку волосок к волоску, он кивнул Дине и спросил:

— Ирэн, приехал курьер из ресторана. Ты спустишься?

— Друг мой, ты не мог бы сам разобраться?

— Увы. Я ведь не знаю, какие блюда и в каком количестве ты заказала. Вообрази, что случится, если Генрих не увидит на столе свои любимые креветки в остром соусе!

— Этот чревоугодник определенно устроит скандал, — закатила глаза Ирина Вадимовна. — Диночка, дождитесь меня, голубка.

Дину не переставало поражать, насколько Ирина Вадимовна менялась, когда рядом оказывался кто-нибудь из ее друзей. Изменялась интонация, выражение лица, даже лексика, а Дина мгновенно становилась «Диночкой».

— Я пока ни разу не видел, как ты рисуешь. — Женя подошел поближе к Дине.

— Художники пишут.

— Так ты не пишешь, не рисуешь… — Он заметил в руках Дины листок, на котором она отмечала события, происходящие в доме. Дина быстро смяла лист и выкрутилась:

— Ирина Вадимовна говорит, что мне стоит напитаться, накопить вдохновение и смыслы. Что бы это ни значило. Я ей доверяю. Кстати, я тоже ни разу не видела, как вы пишете мемуары, и что?

— Какие мемуары? — криво ухмыльнулся Женя. — У Ирэн была безумная идея написать эпохальную книгу, но… Ты еще не заметила, как быстро меняется ее настроение? Мы даже не приступали, одни обещания и разговоры.

— Зачем же ты ей нужен?

— Затем же, зачем и ты. — Женя окинул Дину задумчивым взглядом. — Ирэн любит держать на коротком поводке тех, кто ей сиюминутно нравится. Мило, конечно, и старости можно простить свои капризы. Только почему ты или я должны терпеть настоящий вампиризм?

Дина отчаянно пыталась не вступать в спор, но стало до того неприятно, что она не удержалась:

— Это просто хамство! Она тебя…

— Милая художница, однажды ты поймешь, что дело вовсе не во мне. Терпят все. Генрих терпит насмешки над своими чувствами, Елена терпит перемены настроения, юные дарования терпят унижения, политые сиропом. А я…

Закончить Женя не успел. Из-за дверей послышался женский визг. Отталкивая друг друга, они с Диной понеслись вниз по лестнице.

Ирина Вадимовна, белая как полотно, сидела на ступеньке и указывала дрожащей рукой на простенок. Ничего особенного там не было, кроме большой фотографии с морским пейзажем.

— Ирэн, тебе плохо? Что случилось? Ты оступилась? Ты… Что? — Женя тряс Ирину Вадимовну за плечи.

— Олежек. — Взгляд Ирины Вадимовны был пустым. — Это был Олежек.

— Этого не может быть.

— Я видела. Он смеялся, как на том снимке из Парижа.

— Кто такой Олежек? — одними губами спросила Дина.

— Ее покойный муж, — бросил Женя. — Ирэн, тебе нужно успокоиться. — Он повернулся к Дине и приказал: — Что ты встала? Воды принеси, позови кого-нибудь!

Дина бросилась в холл, проскочила в кухню — никого. Пытаясь понять, куда подевалась Елена, которая должна была заниматься приготовлениями к вечеру, Дина заглянула в кладовку, а потом выбежала в сад.

Хотя на улице ощущалось лишь легкое дуновение ветерка, а воздух был прогретым, Дину передернуло. В призраков она не верила. Зато верила в безумие, а еще — в человеческую подлость, и неизвестно, от чего становилось страшнее.

***

— Мог бы воспользоваться служебным положением. Предъявил бы корочку, и нас бы прямо сейчас расписали.

Федор переборол желание высказать Жанне все, что думает. Он и так пошел на уступки, а она только проявила большее недовольство.

— Десятого встретимся. — Он не стал затевать очередные разборки — только потеряет время и нервы, и махнул ей рукой.

Жанна вытаращила глаза:

— И что, мы даже не отпразднуем? Я думала, мы посидим где-нибудь…

— Жанн, у меня на это нет времени.