Чтение онлайн

— Это была моя мысль, — чуть слышно проговорил Женя.

— Ты вообще красавчик, — согласился Федор. — Такую операцию провернул. В результате появились не мемуары Ирины Хейфиц, а роман Ирины Хейфиц. Но Жене очень хотелось, чтобы роман вышел за авторством Евгения Ляпина. Была только одна проблема: Ирина Вадимовна что же, не узнает собственную книгу?

— Да! — Генрих стукнул кулаком по столу. — Она что же, не узнает?

— Узнает, разумеется, — кивнул Федор. — И в лучшем случае Женю ожидает позор, в худшем — судебное разбирательство. У Ирины Вадимовны полно влиятельных знакомых, и каждый из них будет на ее стороне. Разумеется, если прежде она не скомпрометирует себя психическим отклонением. Времени у Жени было не так много, действовал он топорно — картинки с эффектами через проектор, кровь на холсте. Хотя понятно, на что он рассчитывал. Из близких у Ирины Вадимовны только он, Генрих и Елена. Генрих — человек рациональный.

— Я да, я рациональный, — подтвердил Генрих.

Федор уважительно пожал ему руку и продолжил:

— Елена более впечатлительна, верит в проклятья, но ведь она лично и никаких призраков не видела. Сам Женя вместе с искренне переживающим за свою подругу Генрихом будут списывать состояние Ирины Вадимовны на усталость, на нервное расстройство, на возраст, в конце концов. — Федор невесело усмехнулся. — Человеческая психика тот еще ребус. Врачи не находят патологий, а человек тихо сходит с ума. Рано или поздно Ирина Вадимовна, обойдя всех специалистов и продолжая видеть геенну огненную, оказалась бы в каком-нибудь стационаре.

— Где-где? — переспросила Елена.

— В дорогой психушке, — пояснил Федор. — Книжка бы благополучно вышла, и кто бы стал слушать женщину, которая отдыхает в клинике для душевнобольных?

— Просто сценарий для триллера, — насмешливо проговорил Женя. — Ирэн, ты ему веришь?

— Я верю фактам, — холодно ответила Ирина Вадимовна.

— Каким? Что я отправил рукопись? — Женя закатил глаза. — Я хотел сделать тебе сюрприз. Принести договор на блюдечке. А ты меня обвиняешь бог знает в чем! С таким же успехом можно предположить, что тебя запугивали соседи, чтобы выкупить твой дом!

— И этот вариант мы тоже рассматривали, — без тени улыбки сказал Федор. — Если бы не Дина, мы бы вряд ли смогли сосредоточиться на конкретных подозреваемых, расследование бы здорово затянулось.

— А что Дина сделала? — поинтересовался Генрих.

— Догадалась позвонить в ресторан, откуда так и не приехал курьер. Там ей сообщили, что заказ был отменен приятным молодым человеком с особенностью речи. У него грассировала «р». Не самый умный ход, Женя, ты здорово перемудрил. Если ты хотел в очередной раз показать, что Ирина Вадимовна запуталась в реальности, — якобы заказала ужин, а на самом деле о нем позабыла — так это легко проверить. И зачем было валить в одну кучу приезд несуществующего курьера и новую встречу с призраком? Глупо.

— Да, ты уж учти на будущее, мой друг, — вставила ядовитую реплику Ирина Вадимовна.

— И предвосхищая ваши вопросы! — сказал Федор. — Да, сам факт отмены заказа ничего не доказывает. А вот найденный проектор с отпечатками Жени и переписка с издательством — это уже о чем-то говорит.

Женя цокнул языком:

— Ты и в почте моей рылся? — На секунду показалось, что говорил не он, а его брат-близнец. От прежнего интеллигентного холодного парня осталась только внешность. Изменились взгляд, интонация, голос. — И где же ты проектор нашел?

— Да уж не у тебя в комнате, ты же не дурак, да? — подмигнул Федор и, заметив, что Женя собирается встать, положил руку ему на плечо. — Не могу понять только одну вещь. За что ты так с Ириной Вадимовной?

— Женя, просто скажи, что все было не так, — растерянно пробормотал Генрих.

— Да нет, все так. — Женя запрокинул голову и медленно произнес: — Зла Ирэн я не желал. Я просто хотел забрать свое. — Он повернулся к Ирине Вадимовне. — Я придумал концепцию книги. Я ее написал. За четыре месяца работы ты заплатила мне гроши, а потом сказала, что моей фамилии на обложке не будет, разумеется.

Неожиданно Ирина Вадимовна стушевалась и принялась оправдываться:

— Мы изначально оговаривали условия, ты был согласен…

— Ты называла меня соавтором, — перебил ее Женя. — Ты мной воспользовалась. Мне это не понравилось. — Он огляделся по сторонам. — Я не понимаю, почему все воды в рот набрали? Каждый из присутствующих так или иначе страдал от самодурства Ирэн. Даже липовая художница Дина, которая провела здесь два дня. И каждый надеется, что это не напрасно. Генрих верит, что Ирэн однажды разглядит его преданность. Должен сказать, вы тратите время напрасно, Генрих Викторович, — не разглядит, иначе это случилось бы давно. Я думал, что Ирэн оценит мой труд. На что рассчитывал? Труд Елены она ведь не ценит. А какая, в сущности, между нами разница?

К Ирине Вадимовне, похоже, вернулось самообладание. Она прищурилась и сказала:

— Ты рассуждаешь, как дешевый торгаш! Отношения людей предполагают нечто большее, чем…

— Ты права, — закивал Женя. — Отношения людей — это взаимность. Чтобы что-то получать, нужно что-то отдавать. Что отдаешь ты, кроме своего королевского позволения находиться рядом и быть для тебя мальчиком на побегушках?

Неожиданно Женя широко улыбнулся:

— Видишь, я даже сейчас не смог тебе отказать. Ты ведь хотела устроить из этой дурацкой истории драмтеатр? Я пошел тебе навстречу. А теперь я хочу уйти.

Пока Женя собирал свои вещи, Ирина Вадимовна сидела в своей комнате. Не вышла она и попрощаться с Диной и Федором, их провожали Елена и Генрих. Елена собрала им в дорогу такую огромную сумку с едой, что Федор с трудом дотащил ее до машины, а Дина пошутила, что они смогут устраивать пикник после каждого пройденного километра.

— Ириночку жалко, — причитала Елена. — Она так любила этого мальчика! Вот что теперь с ней делать? Вы же детективы, вы умные, посоветуйте?

— У Ирины Вадимовны есть вы и Генрих, — приободрила ее Дина. — Мне кажется, он ее в обиду не даст. — Дина посмотрела на Генриха, который стоял чуть в стороне и о чем-то переговаривался с Федором. — И вы тоже на нее не сердитесь, ладно?

— Да что ты, девочка! Разве можно на Ириночку сердиться? Она же что дитя малое — капризничает, суетится, а сама добрая душа. И хочет, чтобы как лучше, а разве ж она знает, что для каждого лучше?

— Вы попробуйте ей объяснить, — сказала Дина.

— Да не послушает она меня. Сколько раз говорила: Ириночка, не приводи в дом всякую шваль, кто его знает, что у людей на уме? Недаром же придумали: мой дом — моя крепость. А она посмотрит на меня, как на дурочку, да скажет, что я в средневековье застряла.

— Ну что вы, какое средневековье. — Дина крепко обняла Елену. — Вы, наверное, еще более здраво рассуждаете, чем мы все вместе взятые. А если вы вместе с Генрихом будете рядом, то Ирине Вадимовне вообще ничего не страшно.

— Поехали? — раздался сзади голос Федора.

— Ребятки, вы такие хорошие! — расчувствовалась Елена. — Дай вам бог счастья и детишек здоровых!

— Да мы не… — Дина хотела сказать, что они с Федором прикидывались женихом и невестой только ради расследования, но Федор громко произнес: