Чтение онлайн

Оля, 15 лет (Зеленогорск):

– Страх был связан не с ориентацией, а с тем, что убьют. В буквальном смысле. Сейчас улицы полны «борцами за здоровый генофонд», основная цель которых – уничтожить опасных, по их мнению, для будущего поколения людей иной расы, нерусской национальности – или ЛГБТ. Сами эти «борцы», кстати, почти непрерывно пьют и курят, очевидно не считая такой образ жизни опасным для генофонда планеты. И нередко нападают на улицах, в подъездах, общественных местах. Страшно за будущую жизнь – пока нас считают детьми, нас реже трогают, надеясь, что «само пройдет» (будто речь идет о болезни!).

Некоторых страх не отпускает постоянно.

Без подписи, 16 лет:

– Всю жизнь так страшно. Кому-то страшно в темноте, а я боюсь держать за руку человека, которого люблю, боюсь даже подумать о том, что будет, если все узнают о моей ориентации. И это ужасно. Ужасно каждый день слышать по новостям о всяких запретах, милоновых, протестах… Каким я должна видеть свое будущее после этого? А я ведь ничем не отличаюсь от других, я тоже хочу семью, хочу работу, друзей, а не страх того, что меня могут убить за углом. Этот тупик, в который загоняет нас общество, похож на газовую камеру. Так хочется подойти ко всем этим депутатам, протестующим и спросить, чем же таким жутким я от них отличаюсь. Разве что ненависти во мне не так много – больше отчаяния. Они защищают каких-то детей, но мы ведь тоже дети! Почему нас никто не защищает? Запретили бы лучше браки без любви. Вот это извращение. А когда два человека друг друга любят, то вряд ли они могут сделать что-то плохое обществу.

За что нас ненавидят? Почему даже к убийцам относятся лучше? Почему, даже если какой-нибудь депутат прочитает любой из наших рассказов, ему по-прежнему будет наплевать? В школе на литературе нас учат любить все вокруг, но, как только речь заходит о гомосексуальности, вся человечность уходит, появляется ненависть.

Это ужасно – жить в страхе. Надеюсь, когда-нибудь это все закончится.

Артем, 13 лет (Волгоград):

– Убийство Влада Торнового 20 повергло меня в ужас и страх. И не только меня, а все ЛГБТ-сообщество и даже некоторых гомофобов (моих родителей, например). Равнодушные говорили либо: «Ну и что?», либо: «Ну, он же гей, так ему и надо». Черт, как ужасно учиться в кругу таких людей.

М. Н., 15 лет:

– Мне страшно признаться родителям, что я лесбиянка. Такое чувство, что они меня возненавидят.

Саша, 17 лет:

– Если честно, я боюсь. Смотрю новости, видео с гей-парадов, видео избиения геев, и мне страшно. Страшно открыто заявлять о себе, боюсь, что когда-нибудь будет страшно держать любимую за руку на улице.

Анастасия, 15 лет:

– С каждым днем мне становится все страшней. Я смотрю новости, где рассказывают о гомофобных законах, когда в Америке разрешают однополые браки. Я слышу высказывания окружающих. В них столько злобы и непонятной ненависти… Не могу понять, что им такого плохого сделали гомосексуалы.

Кати, 18 лет:

– Мне страшно. У нас маленький тихий городок. Недавно, гуляя с подругой, я наслушалась насмешек и оскорблений только из-за того, что держала ее за руку. Кучка подростков орала нам вслед, что мы лесбиянки, уродки и так далее.

Ал:

– Я живу в Москве, в центре страны. И мне страшно. Страшно, что я в метро не смогу спокойно обнять любимого человека, взять за руку, о поцелуях речи не идет. Косые и презрительные взгляды, насмешки. Все бы ничего, но этот чертов закон покоя не дает. Вызовут милицию – и дело с концом. А камин-аут я пока что не планирую. И это все при том, что так называемые «традиционные» парочки могут спокойно обжиматься прямо на эскалаторе.

Дио, 15 лет:

– Я боюсь. Боюсь, ведь теперь я и все мы вне закона. Как будто я что-то плохое делаю. А я всего-то полюбила человека. Разве это так плохо? Противно? Ужасно? Нет. Это чудесно. И какое дело этим глупым дядькам и тетькам из правительства, чьи губы я хочу целовать каждый день?

Большинство подростков заявили, что сейчас не считают себя больными или ненормальными.

Л. В., 17 лет (Свердловская область):

– Все люди равны. Их делают плохими и хорошими их поступки, а не то, с чем они родились. Я привык судить о людях по внутреннему содержанию. Это касается и внешних данных, и ориентации.

Маргарита, 16 лет (Сургут):

– Я не лаю, как собака, по утрам, не представляюсь Наполеоном или Иваном VI. Все у меня в порядке. Просто я люблю свой пол. Разве любовь – это отклонение?

Оля, 16 лет (Бийск):

– Любить и влюбляться – прекрасно, девушки – красивые и понимающие, так разве ориентация может быть болезнью?

Саша, 16 лет (Санкт-Петербург):

– В этом нет ничего плохого, к тому же права человека заканчиваются там, где начинается свобода другого. Ничью свободу я не затрагиваю.

Алиса, 15 лет (Москва):

– Мы немного отличаемся от других, но это не значит, что мы ненормальные.

Дима, 16 лет (Ейск):

– Это не приносит никому вреда. Если бы не было гомофобии, то ЛГБТ точно бы не сходили с ума от дискриминации, не прыгали с крыш, не травились таблетками, а жили бы спокойно.

Вита, 17 лет (Воркута):

– Сегодня у меня слабость, кашель и болит горло. Сегодня я больна, да. Но буквально пару дней назад я была совершенно здорова, при этом целуя не любимого, а любимую.

Дарья, 15 лет (Иркутск):

– Болезнь – это то, что убивает человека или мешает его жизни. Мне это не мешает, в чем тогда моя болезнь?

Нюта, 17 лет (Щекино):

– А что значит нормальность? Жить по правилам, которые запрещают мне нормально жить, любить и быть собой? Законы, по которым я не вписываюсь в понятие «человечность»? Может, я и больна. Больна, раз живу в России и уважаю эту страну. Нельзя судить о человеке только по его ориентации.

Лиза, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Мне кажется довольно странным считать себя ненормальным только из-за того, что группка людей, верующих в то, что люди произошли от Адама и Евы, считает это болезнью. А научное сообщество еще с 70-х годов ХХ века утверждало, что гомо- и бисексуальность – варианты нормы.

Евгения, 15 лет (Няндома):

– Ни психических, ни физических отклонений у меня нет. Но гомофобы почему-то продолжают спорить с ВОЗ, исключившей гомосексуальность из списка болезней.

Г., 16 лет (Элиста):

– I was born this way (c). Я полноценный член социума, что бы мне ни говорили.

К сожалению, есть те, кто так и не может принять себя либо находится на полпути от отрицания к принятию.

Александра, 16 лет:

– Никто не знает, что творится у меня внутри. Я боюсь рассказать кому-либо, потому что мне стыдно. Потому что я ненавижу себя. Потому что не хочу, чтобы близкие чувствовали отвращение ко мне. Потому что не хочу видеть выражение их лица в момент, когда я откроюсь. Потому что не хочу потерять их. Потому что в глубине души хочу быть «нормальной», чтобы люди не презирали меня. Потому что даже себе не могу признаться в том, что я лесбиянка.