Чтение онлайн

– Хорошо! – верховная жрица с брезгливостью и нетерпением сбросила с себя руку той, что благоволила когда-то к Хефнет. – Я согласна. Только прежде пусть Арахн выйдет.

– Подлость свойственна только таким как ты, - отозвался Нехинет. – Я же не нарушу своего слова! Зверь появится, коль скоро ты желаешь этого, но не раньше, чем кольцо Великой окажется у меня.

– Сделай, что он требует, - подхватила служительница, не понаслышке знавшая о немилости Арахна к своим дочерям.

– Возьми, пес! – жрица сдернула с руки перстень, и швырнула к ногам мхара.

Подхватив кольцо, Нехинет извлек на свет амулет Сатаис, и, с осторожностью развернув его, поднес к шахте колодца. Красный камень, сплетенный золотой нитью с голубым, сверкая и покачиваясь, повис над черной бездной.

– И что же? – едко поинтересовалась Валаис, не видя никаких результатов. – Что, мхар? Подлость свойственна не только мне, оказывается?

– Ты не властен над сердцем, - поворачивая голову к мхару, чуть слышно промолвила Немферис. – Ты имеешь плоть, подобно человеку, но дух твой по-прежнему несвободен, оставаясь в плену Орх. – Надень амулет на меня…

Тяжело вздохнув, жрец повиновался.

Царевна закрыла глаза, пытаясь освободиться от всего дурного, что могло помешать ей. И спустя мгновение, драгоценные камни на ее груди дрогнули, оживая.

Возглас общего изумления, на этот раз, более искреннего, вновь пронесся под сводом пещеры, и тут же послышались крики – земля содрогнулась под ногами собравшихся.

Короткий, но полный злобы рев вырвался из недр колодца. И стих. Затрепетал огонь в чашах. Немферис наклонилась вперед и поджила ноги, чувствуя холодный ток воздуха.

Валаис первая пришла в себя.

– Отец! Мой бог! Он услышал зов! Он поднимается! – воскликнула она. – Он не гневается больше!
– И вдохновленная верховная жрица запела прерванный гимн.

Пульсирующее сердце на груди царевны обильно засочилось алой кровью. Замирая, Немферис вслушивалась в далекое движение в недрах Колодца. Теперь даже дурман не спасал от страха. Арахн приближался – она это чувствовала…

Алтарь задрожал от частых подземных толчков. А струйки крови всё быстрее стекали по телу Немферис и, собираясь в капли, падали в пропасть.

– Приди же, приди к нам! – возопила Валаис в экстазе и упала на колени, воздев руки к темному лику каменного истукана, один глаз которого неожиданно потух.

Послышался протяжный, жалобный и зовущий рев.

– Что это?

– Кто там кричит?

– Какое-то чудовище!

– Хеписахаф!

Среди служительниц возникло смятение, «кольцо» разомкнулось.

– Что? – Валаис вскочила, горящими безумием глазами глядя на алтарь, где по-прежнему находилась одна только царевна. – Вон! Все – вон! – замахав руками, страшно закричала она. – Арахн не выйдет, если возле алтаря нечистый. Все вы – грешницы! Кыш, проклятые! Мне не нужны свидетели! Убирайтесь к демонам, что будут терзать в бездне ваши поганые сердца!

Нехинет, на которого никто не обращал внимания, поспешно отступил в густую тень одной из рук статуи. А жрицы удалились, негодуя, но, не смея возражать.

– Арахн, Отец мой! – снова взмолилась верховная служительница. – Я приготовила тебе новую жену… Что? Ты молчишь? Ты не слышишь меня? Может, царевна не угодна тебе и ты желаешь жертву? – она подскочила к царевне и выхватила из-за пояса тонкий нож, занося его для удара. – Желаешь жертву?..

Темная ночь, сотканная из густого, как деготь мрака, светлела. Она отступала, всё еще полная мистики и ужаса смерти. Слабые и бледные лучи солнца, что медленно освобождалось от плена черной звезды, осветили заваленное телами поле жуткой битвы. В долине, зажатой меж Мраморным хребтом и маакорскими болотами, больше не слышалось шума битвы - ни ударов мечей, ни звуков боевых труб, ни кличей, ни криков. Теперь там, где сошлась дружина храброй Церры с легионом марлогов, стоял страшный, неровный гул – то слышались стоны и мольбы раненых.

Солнце пришло слишком поздно…

Вместе с запоздавшим светом явились войска Луверика и Наватрика. Слишком поздно.

– Князь, это наши, – вырвалось из широкой груди господина Южных земель.

Луверик тяжело спустился с коня.

Подобрав меч, он отер рукой с его лезвия еще свежую кровь.

– Битва закончилась совсем недавно, – князь окинул равнину угрюмым взглядом. – Марлоги отошли, упившись кровью наших собратьев.

– Нужно собрать раненых.

– Да, Наватрик, распорядись. Пусть ставят лагерь, помогут выжившим и предадут земле погибших. Чья это дружина?

– Церры. Взгляни, владыка, вот несут нашу красавицу.

Окровавленную княжну осторожно опустили у ног великого князя, и он опустился на колени перед бездыханным телом Церры, приблизив к её губам блестящее лезвие меча.

– Жива! – вскрикнул Луверик, заметив, что оно чуть запотело. – Она жива! Лекаря!

– Лекаря! – подхватил Наватрик, воодушевившись. Ему была невыносима мысль, что легендарная воительница больше никогда не взглянет на него синими, как небо глазами.

Церру отнесли в шатер великого князя, поставленный на краю поля брани, на земле, пропитанной кровью корнуотов и ужасных людей подземелий.

– Не уберегли девчонку! – сокрушался князь Наватрик, беспокойно ходя вдоль шатра, за пологом которого умелый лекарь уже привел в чувство прекрасную властелину его сердца.

– Она жива, это главное, – Луверик неотрывно смотрел на горизонт, размытый бледной дымкой. – Дух ее стоек. Церра одна из тех, кто уже одержал победу в страшной битве, что только состоится для нас, когда вновь придут сумерки. Эта битва будет решающей. Так сказал Ильвиг-колдун. Теперь я верю ему. Он знал. Знал. Может, даже предвидел, чем она закончится. А вот останемся ли мы в живых, Наватрик, сейчас никто не поручится. И не Церре ли придется рыдать над нашими телами, князь.

– Что ж, если такая девушка будет молиться о моей грешной душе – я готов.

Великий князь нахмурился:

– Память о сражениях этих будет вечной. И пусть дети прекрасной Церры сложат гимны о храбрости и силе своей матери.

Перед взором его вдруг предстала другая девушка – с бездонными, дивными очами, с тонкими, как паутина черными волосами и бледной до прозрачности кожей. Где она была сейчас?..

– Князь! – сумрачные мысли его прервал дружинник Севрика. – Князь, мой господин погиб!