Дети Арахна
Шрифт:
– Князь! – закричал Наватрик, пробиваясь к нему.
Но уже издалека услышал его Луверик. Все вокруг подернулось рябью, исказившей обычный мир. А он все смотрел - ему казалось, вечность – пока гигантский огненный столб не разорвал небо.
– Князь! Князь! Берегись!
Кривой нож марлога достиг цели.
Не понимая, Луверик, упал на колени, чувствуя только, как разрывается от боли невыносимой утраты сердце.
– Князь!
Меч Наватрика вспорол впалую грудь сына Арахна.
– Князь! – он подхватил Луверика, из горла которого хлестала кровь, а темные глаза все продолжали с ужасом и отчаяньем смотреть туда, где черные клубы дыма застилали небо над Улхуром. – Князь…
Глухо зарыдав, Наватрик накрыл ему глаза рукой.
– Ну, что же ты, князь, – он оглянулся, обреченно окинув поле брани, где тьма марлогов все наступала, тесня корнуотов к лесу. Исхода не было – битва проиграна…
И, запрокинув рогатую голову, господин Южных земель издал полный скорби и отчаянья крик…
Не знал он, что воины Малавика уже приближались с востока, спасенные эркайями; что с юга подходили дружественные войска Кифры, направленные Ларенаром; и что Гродвиг, новый король свободной Антавии, уже вел к долине своих воинов.
Никто из них, мечом и кровью завершающих начатое дело Магнуса Наррморийского, не мог знать, что с приходом сумерек, на земле не останется ни одного марлога. Что в Сульфур, с заходом солнца, придет первый свободный от власти Темного вечер, предвестник ночи. Что не станет больше даже самого Сульфура – потому что война, начатая на пиру короля Овэлла закончится в те мгновения, когда умиротворенная, благостная, чистая ночь тысячью звезд взглянет на освобожденную землю, вновь ставшую Апиконом - свободной землей Трех Царей.