Чтение онлайн

Пункт третий — восстание. Всех врагов в землю.По-русски — революция и геройская гибель.По-голливудски — вертолёт, крутая телка, пальто на плечо, финальная фраза и уход в закат.

Чуть не забыл: виноватому врезать. Обязательно.

Смешно.Куда бежать?

Вокруг — горы. Даже если дойду до пакистанского поста — сначала расстреляют, потом спросят.А если афганский — всё, кирдык.Слово "пленных" они там не любят. Помнят нас. Хорошо помнят.

Да и кого поднимать на восстание? Этих доходяг? Они себя с трудом носят.Самое обидное — не это.Самое обидное — это палка надсмотрщика, которая со свистом опускается на голову.Она выбивает всё геройство.Оставляет только одно желание — стать тараканом. И забиться куда подальше.

Я всё понимаю. Легче всего ныть. Мысли сами текут в дерьмо.Но нет. Надо менять тему.Что толку сидеть и плеваться ядом? Всё равно надо что-то делать.

Так что хренушки вам.Биться — так биться.

Так, что у нас хорошего?

Хорошее то, что сегодня охраняют нас муты.Рабы, которых уды привели с собой на Землю. Ну да это первый раз, вспомнил я фразу Сержа на ужине. Вот они сидят как в первый разПреданы, как собаки. Но остальных удов не любят. А примкнувших — просто ненавидят.

Выглядят, как люди. Только кожа тёмная.Сила — нечеловеческая. Видел сам, как один мут затащил осла на вершину горы.Единственный минус — тяжёлые. С хорошей реакцией можно было бы побоксировать. Теоретически.

Понятно, боксировать меня никто не звал.Вооружены ятаганами и плетью. Владеют и тем и другим, как циркачи.

Повадками — да, напоминают кавказцев.С той только разницей, что ни разу не слышал, чтобы они разговаривали. Самое интересное — меня муты не трогали.Скажу больше — держали за своего.Почему? Не знаю.Но факт есть факт.

Две недели назад произошёл случай, после которого даже Алекс впал в ступор. Он и сам не понимал, что произошло, и объяснений с тех пор не дал. Да я и сам до сих пор не понимаю.

Было это в воскресенье. Закончили работать. Сидели с Алексом за камнем, прячась от ветра.Охраняли нас муты и один немецкий придурок из «примкнувших». Каким-то образом этот идиот стал надсмотрщиком — и вёл себя, соответственно, как классический м… ну, не будем про мораль. Скажем проще: нехороший человек. Конченный.

Согревшись, мы задремали.Проснулся я от взрыва в голове.Буквально.

Откатился от камня, вскочил, не понимая, что происходит. Кровь заливала лицо. Голова гудела. В глазах прыгали искры.

Оказалось, это чмо — немец — врезал мне по башке палкой. Стоял над мной, орал по-немецки. Из всей тирады я понял только одно:"Русиш швайн."

Вот представьте. Ты спишь. Видишь что-то приятное, хоть на миг забыв, где ты. А тебя выдёргивают из этого сна — самым примитивным способом. Ударом по голове. И, пока ты пытаешься понять, где ты и кто ты, тебе в ухо орёт какой-то ублюдок, называя свиньёй. Да ещё и на немецком.

Это я сейчас понимаю, что если бы это был уд — меня бы забили на месте. Но тогда…В глазах — красная пелена. В груди — жгучая ненависть. В теле — только одно желание: убить.

Я даже не помню, как сделал подсечку. Как прыгнул. Как начал душить.Ганс — так, кажется, его звали — даже не успел испугаться. Я приложил его хорошо. Без изысков. Просто намертво.

Вывел меня из состояния только Алекс. Повис на мне, тряс, пытался разомкнуть руки. Я очнулся. Понял, вляпался.

Подскочил. Ганс лежал, как мокрая тряпка.И тут я увидел их.

Муты.Человек восемь.Шли ко мне полукольцом. Тихо. Плавно.Как большие кошки.

В руках — обнажённые ятаганы. Опущены к земле. Спокойствие в движениях — от этого только страшнее.

Я прислонился к камню.Попрощался с мамой.Всё. Конец. Сомнений не было. Сейчас покрошат в окрошку — и без вопросов.

Но вдруг, метрах в двух от меня, они резко остановились.Как по команде.

Начали вертеть головами. Будто прислушивались. Смотрели друг на друга. Потом — на меня.

И тут пошло настоящее фэнтези.

Они, как один, засунули ятаганы за пояс.Поклонились.Словно по сценарию.

Алекс потом сказал: у них это знак приветствия.

Я стоял, как вкопанный.Они развернулись — и пошли обратно.Сели. Продолжили есть.Словно ничего и не было.

Алекс рядом со мной просто остолбенел.И мы оба — с открытыми ртами, как дети, впервые увидевшие фокусника.Но это было не всё.

Через пару минут от их кружка отделился один.Подошёл.И без слов сунул мне в руку кусок лепёшки — огромный, горячий, с мясом и овощами.Пах как рай.

Алекс, хоть и был в ступоре, но половину от деликатеса всосал без стыда.Я, жуя, посмотрел на Ганса. Он сидел с разбитой физиономией, шатающийся, униженный.Я цыкнул на него:— Только попробуй вякнуть ещё раз. Я тебе шею сломаю.

Конечно, по-русски. Но интонацию он понял.С тех пор — не вякал. Ни разу. Тоже в шоке был

Вот так.В тот день я, как говорится, родился в рубашке.Причём с подкладкой.

И вот сейчас, закончив махать киркой, я смотрел на мутов, собирающихся садиться есть. И, как всегда, не ошибся — из кучки обедающих оторвался посыльный, подошёл и сунул мне в руку большой, тёплый кусок лепёшки с мясом.

Заключённые продолжали работать — кто ползал, кто ковылял — но мне было до лампочки. Голод выкручивал желудок. Терпеть уже не было сил. Поделив лепёшку пополам, я начал глотать свою порцию. Не ел — жрал. Утолив зверя, бушевавшего внутри, откинулся на камень. Меня потянуло в дрему.

Настроение неожиданно приподнялось. Облизывая пальцы, я смотрел на горы.(Кто сказал, что еда — не наркотик?)

Горы…Снежные вершины. Туманы в ущельях. Лоскуты лугов.Вроде не море — но затягивают. Не огонь — но греют.В них есть что-то… древнее. Завораживающее и пугающее одновременно.

Месяц, как я здесь.Похудевший. Оборванный. Вшивый. (До чего же эти твари мерзкие — словами не передать.)Тело в синяках. Перемотано, как карта сражений.Не знаю, что со мной будет завтра. А горы — стоят. Манят. Как будто зовут туда, где я не был. Никогда.

Хотел бы я попасть в горы — в другой ситуации. С Элькой, например.Интересно, как она там.Наверное, уже и не помнит, как я выгляжу.

Отсюда она вообще кажется нереальной.Слушая Алекса, я понял: влюбиться в неё — всё равно что в принцессу Европы. Теоретически можно.Практически — хрен ты добьёшься взаимности.

К тому же, Стив — формально третий герцог, но по факту первый претендент на престол. Это многим не нравится. А Элька — козырная карта. Не девушка. Ресурс.

Короче, пролетарское происхождение — не бонус, а крест. И не романтичный.Горько рассмеявшись, я испугал задохлика, присевшего рядом. Он отполз, испуганно глядя на меня.