Чтение онлайн

— Вот это и есть вторая фаза нашего плана, — влез я в её тираду. Она спорит — значит, не всё потеряно. — Ты пойдёшь к Стиву и скажешь, что мечтаешь войти в число его вассалов, и что в деньгах ты не нуждаешься, а только боишься, что тебя некому защитить.

Информация, полученная мной от Стива в портале, давала мне повод так говорить. Стив после объявления королём нуждался в новых, богатых вассалах — для поддержки порядка в своих владениях.

— Да, и он, поверив мне, распахнет объятия? Да таких, как я, — желающих сотни вокруг него крутятся! — тут же парировала она.

— Да, но не у всех есть прекрасный замок и деньги на его содержание. К тому же, есть у меня информация, что Стиву ой как не хватает именно таких новых вассалов. И ты пойдёшь не с пустыми руками — а кое-что передашь от меня. Маленький презент, так сказать.

— Что за презент? — нахмурила она лоб. — И вообще, ничего хорошего из этого не выйдет. Даже если всё пройдёт так, как ты говоришь, Стив примет меня как родную, мы возродим замок — он тут же женит меня на каком-нибудь бароне, и я останусь ни с чем.

— Ну, извини, — стал терять я терпение. — У меня такое ощущение, что ты либо ищешь предлог, чтобы ничего не менять, либо хочешь, чтобы тебе принесли уже готовое блюдо. Может, тоже поучаствуешь в приготовлении?

— Но это действительно проблема, — вмешался Алекс. — И поверь мне, первые, кто вылетит из замка, — это мы с тобой.

— Да знаю я, — проворчал я раздраженно. — Но я хочу помочь. А вы, вместо того чтобы поддержать, ищете предлоги — лишь бы ничего не делать... Стоп. А если фиктивный брак? А что, неплохое решение проблемы: Стив тебе жениха, а ты ему — пардон, мой сир, но я уже обвенчана!

— Боюсь, что ты снова спорол глу... — проворчал Алекс.

Жозефина посмотрела на меня, затем встала и подошла к камину. Свет огня выгодно подчёркивал её стройную фигуру, но, похоже, сейчас она об этом не думала.

– Я думала об этом, и даже хотела заплатить своему сотнику, чтобы он поиграл роль моего жениха, но побоялась, что он может проболтаться, да и на ристалище, против Жоржа он бы не выстоял и наверно побоялся бы.
– На каком ристалище?
– не понял я.
– На ристалище женихов - глухо сказал Алекс - забыл уже?
– Точно ристалище - стукнул я себя по лбу - я и забыл, что это вы на земле пай мальчиков разыгрываете, а здесь живете по правилам бандерлогов.
– Бандерлоги - это обезьяны - автоматически поправил Алекс -Вот я и говорю бандерлоги - упрямо повторил я.
– Не ссорьтесь, в словах Сергея что-то есть, но боюсь... Внезапно в коридоре раздался шум, дверь распахнулась, и в комнату ввалился старик дворецкий.
– Что случилось, Питер - вскрикнула Жозефина.
– На... на... нас напали, твой батюшка держит ворота, но их с тысячу не меньше.
– Как - побелела Жозефина- как они могли?
– Ну вот Жози - обреченно сказал я, чувствуя, что все холодеет внутри - решай, если выдашь меня, я пойму. Жозефина остановилась посреди зала и, сверкнув глазами, усмехнулась. Ее ровные, красивые зубы блеснули в свете колебавшегося огня свечей.
– Выдать тебя - прорычала она - ну нет, мой дорогой. Теперь я буду биться за тебя, до последнего солдата. Жорж явно перешел уже все границы. Вперед, зададим им жару…

Я обернулся. Алекса в комнате уже не было.С улицы были слышны звуки борьбы.

Схватив тяжёлую рапиру, висевшую на стене вместе с удским мечом, и добежав до распахнутой двери, она остановилась на пороге.— Да, кстати, больше всего здесь ценится жемчуг, — бросила она через плечо.Отодвинув полог, она исчезла в темноте зала.

Я стоял растерянный посреди зала. Ноги как будто приросли к ковру, сердце стучало как бешеное.Мне казалось, что стоит мне только выйти, как на меня накинется вся тысяча вооружённых до зубов удов и размажет меня по булыжной площади, как таракана.

Вытащив меч, я обречённо поплёлся к выходу, чувствуя, как остро сосёт под ложечкой.

Смешно вспоминать, но почти такое же ощущение я испытал в юности. Когда, подравшись на дискотеке и хорошо наподдав одному (всё-таки два года бокса), я наткнулся на него и его дружков, выходя из своей школы. Кто-то из моих знакомых меня же и заложил.

Конечно, я сопротивлялся, но был сбит с ног и жестоко избит. Самое обидное — мои друзья и одноклассники, видя, что меня избивают, тихонько, как мыши, проскальзывали мимо, делая вид, что ничего не замечают.

Вот тогда я в первый раз почувствовал, что такое быть одиноким и беззащитным. Они приходили ещё раз и ещё раз. Что может быть приятнее чувства безнаказанности и беспомощности жертвы?

Спас меня мой тренер по боксу. Увидев мою сине-фиолетовую рожу и не добившись от меня ничего вразумительного, он заставил парней из старшей команды разобраться.Те, быстро вычислив всех до одного, включая стукача, избили их, приведя мне трясущегося зачинщика в виде трофея. Ему хватило одного удара. Тогда же, вместе с чувством одиночества, я в первый раз познал первобытное ощущение принадлежности к стае.

Сейчас у меня было такое же ощущение — чувство одиночества и незащищенности. Только теперь, там, за дверью, меня ждала не группа ростовской шпаны, а сотни головорезов, всю жизнь посвятивших себя войне.

Дойдя до высокой двери и выставив перед собой меч, я выскочил во двор. Он был пуст. Звон мечей был слышен возле стен.

Приободренный, я побежал на площадь возле башни — и чуть не поплатился за это жизнью.На меня выскочил тяжеловооруженный пехотинец с копьём наперевес. Недолго думая, он ткнул мне копьём в живот и наколол бы меня, если бы не знакомая волна, пробежавшая по мне с головы до ног.

Она же смыла с меня весь страх и неуверенность, вернув мне все навыки, которые я приобрёл за год своей непростой жизни с удами, помножив это на улучшенную реакцию и холодную ярость.

Что-то лопнуло в моей голове — и всё встало на свои места.Как будто кто-то сказал мне: «Дерись. Они пришли за тобой. Иди и убей их».

Конец копья замедлил своё движение, и я, резко прогнувшись назад, обрушил свой отполированный Алексом меч на правую незащищенную сторону пехотинца.Из широкого пореза на шее хлынула кровь, и пехотинец рухнул на колени. Ударив его коленом по голове, я подхватил щит и побежал к воротам, где кипел бой.

Возле ворот дралось трое: Алекс с двумя новобранцами против пятерых здоровых солдат.В шлемах, с круглыми щитами и короткими мечами, они играли с Алексом и двумя мальчишками как кошки с мышками, загоняя их в угол стены и колодца.

Мне повезло: «кошки» увлеклись и не заметили, как я носорогом врезался в них сзади.Один, от толчка в спину, ударился о каменный край колодца грудью и со стоном съехал на плиты.Второй, которого я зацепил только краем, потеряв равновесие, сделал шаг вперед, чтобы не упасть, и был проколот насквозь не зевавшим Алексом.

Отбив щитом удар справа, я, прыгнув вперед и развернувшись, выставил меч.

— Какая удача, сам нашелся, — радостно сказал самый рослый, снимая шлем.

На меня смотрел, расплывшись в улыбке, Жорж, собственной персоной.К тому времени четвёртый, кряхтя, вернулся в строй. Нас стало поровну.

Четыре солдата-ветерана против двоих малолеток, меня — год назад не знавшего, с какой стороны к мечу подойти — и Алекса, уже раненого.

— Ну что, сучонок, иди сюда. Жалко, брат запретил тебя убивать. Ну ничего, я тебя подравняю немножко, красоты на морду наведу, — Жорж, не на шутку распаляясь, крикнул в сторону: — Он мой! А этих — убить!