Чтение онлайн

Это было неизведанно и потрясающе интересно, - и, едва этот образ... замкнулся окончательно, Вайми... вошел в этот образ, наполнив его собой, своей силой - и, вместе с ним, вырвался, наконец, на поверхность Реальности, придавая ей форму - сейчас и навеки.

* * *

Вернувшись в своё тело, Лэйми замер, ошалело распахнув глаза. Он стоял на пляже в Нау-Лэй, - но перед ними всё ещё сияло море бесконечной, ослепительной белизны. Творящий Взрыв, да...

Тезка сощурился на солнце, смешно сморщив нос, - и тут же чихнул. Именно этот простой звук вернул Лэйми к реальности. Он мотнул головой и осмотрелся. Тут всё было, как обычно, - Маула и Хьютай гуляли по пляжу, что-то тихо обсуждая, Айэт просто сидел на берегу, пара других тезок - сыновья Вайми и Анмая - плескались в море, словно пара сумасшедших рыб. И всё равно, Творение не казалось ему сном. Оно было - Реальностью.

И Небытие, Призрачный Свет, Т`окэ фйау тоже был - Реальностью. Лэйми вспомнил, как боялся даже смотреть на него, - и как Вайми входил в него, пытаясь пройти насквозь. Разница между ними стала, наконец, понятна, - и Лэйми, передернувшись, вспомнил самые страшные свои сны. Сны, в которых он просыпался нагим посреди пустынной заснеженной улицы, под страшным желтым небом Сугха... в объятиях черной бесформенной твари, которая тут же оплетала его сотнями щупалец, кончавшихся зубастыми пастями, и начинала пожирать заживо. Для Вайми встреча с Т`окэ фйау была, примерно, тем же самым, - и, всё равно, он не отступал... пока не умирал в этом вот времени совсем. Смог бы он, Лэйми, поступить так же, - и не ради спасения подруги, например, тут смешно о чем-то думать, - а просто любопытства ради, чтобы рассмотреть пожирающую его тварь в деталях и подробностях? Нет, разумеется. Вот потому-то Вайми, - Творец и Создатель, а он... просто вот тут.

Тезка, очевидно, ощущал то же самое. Он прижал ладони скрещенных рук к груди и склонил голову, мучительно краснея.

– Прости меня, - сказал он, не глядя на Вайми.
– Я дурак.

Вайми протянул руку и потрепал начинающего юноша за ухо - впрочем, чисто символически.

– Я прощаю тебя, Лэйми, сын Охэйо. Но впредь всё же постарайся думать, а?

– Я постараюсь, - тезка всё же взглянул на него и вдруг улыбнулся.
– Правда.

– И я...
– начал Лэйми, спеша присоединиться к другу, - но Ксетрайа вдруг щелкнула его по носу, оборвав фразу.

– Прости, милый, - но ты, я надеюсь, знаешь, что себя я ценю очень высоко. Я никогда не полюбила бы труса.

– Я не трус, - спокойно согласился Лэйми.
– Но не быть трусом и иметь мужество - это разные вещи, знаешь...

– Не знаю, - она демонстративно зевнула.
– Зато я помню, как ты отбил меня от ТЕХ, - хотя ты был один, а их - трое. И никто не мог помочь тебе. Если это не мужество, то что?

– Это другое, - Лэйми смутился. Правду говоря, в тот раз он так испугался за Ксетрайа, что совсем уже не думал о себе. А безумное бешенство выбило из него последние остатки страха. Лишь благодаря нему он и победил, и остался жить, в конечном счете. И Ксетрайа - тоже...
– Так поступил бы любой настоящий парень. А войти во Тьму просто любопытства ради, - так почти никто не может.

– Ты же вошел, - сонно сообщил тезка.
– Пусть вместе с отцом, всё равно... Он рассказывал мне, как ему самому было страшно, и что он никогда не решился бы, не окажись рядом тебя...

Лэйми смутился, вспомнив этот эпизод. Правду говоря, без Охэйо он вообще бы никуда не вошел...

Но он всё же вошел. И в итоге - оказался здесь...

– Ладно, люди, я домой пошел, - Вайми тоже душераздирающе зевнул. Всё же, Творение отняло у него совсем немало сил, - и даже здесь это ощущалось.

Всё ещё зевая, и мотая головой, он побрел к дому. Ахана увязалась за отцом, о чем-то его оживленно расспрашивая. Тезка вдруг плюхнулся на песок, удивленно глядя ей вслед.

– Знаешь, я ничего сейчас не хочу, - сказал он растерянно.
– Ну, ничего... такого. Мне хорошо просто оттого, что она есть на свете. И она - моя. А я, - её. И всё.

– Это пройдет, - Ксетрайа хихикнула.
– Уже к вечеру, я думаю.

– Я думал, что так бывает у взрослых, - обиженно сказал тезка.
– Что они не думают всё время, как... ну, как это всё было и будет. А просто... ну...

– У взрослых много что бывает, - туманно сообщила Ксетрайа, тоже садясь на песок. Лэйми тут же сел рядом с ней.
– В том числе и такое. Иногда. Когда сил уже совсем нет...

– Да ну тебя!..
– тезка вздохнул, и вдруг повернулся к Лэйми.
– Ты не расскажешь мне... как ты встретился с отцом? Как вы вообще подружились? Ну... так вот.

– Это невеселая история, - Лэйми задумался.
– Когда я проснулся в первый день Зеркала, все взрослые уже... окаменели. Отец, мать, старший брат... ты представить не можешь, как я тогда испугался... Я же видел штурм города, и думал, что нас победили Мроо... что они сейчас войдут сюда, и сожрут меня заживо, - ничего страшнее я тогда не мог представить... к счастью. Я помчался, куда глаза глядят, чтобы найти хоть кого-то живого... ну, и заблудился. И бродил... не одну неделю, наверное. Нигде никого не было, - одни лишь окаменевшие взрослые, но я думал, что они все мертвые, конечно... Не представляю, как я тогда вообще не свихнулся от страха и полного непонимания происходящего, - небо же тоже... изменилось, не стало ни дня, ни ночи, я потерял счет времени, постоянно казалось, что вечер, и что за ним придет ночь... Ну вот, я устроился в песочнице, - в шесть лет я просто не знал, где можно ещё, - и там меня и заметил Охэйо. Он был, знаешь... совсем голый, грязный, дико растрепанный, плоский, как стелька, - не тощий, а именно плоский... Всё это время он ничего не ел и не спал, - сны ему снились такие, что он уже до смерти боялся заснуть, - и не спал уже дней... да не было там никаких "дней". Несколько. Много. Он сам потом не помнил, - только то, что от страха и бессонницы начал уже сходить с ума... Ну, так вот. Я сидел в этой песочнице, он брел по улице, заметил меня... бросился, подбежал, вцепился так, что я на самом деле испугался... Из всего его лица я тогда запомнил одни лишь зеленые сияющие глазищи. А потом он просто свалился мне под ноги, свернулся в клубок и заснул. И я тоже заснул, потому что сны мне тогда снились такие, что я просыпался от собственного крика, и тоже боялся заснуть... и не спал уже... а, неважно. Я не знал тогда, как его зовут, но мне было наплевать, - он был живой. И теплый. Очень теплый, - а там было холодно... В общем, мы продрыхли там сутки, наверное, - и нам ничего не приснилось... Знаешь, что Охэйо сделал, когда проснулся, наконец?

– Представился, наверное?
– предположил тезка.

Лэйми тихо засмеялся.

– Нет. Он умыл свою мордочку - из лужи, другой воды там не было, - но я всё равно поразился, какая светлая у него кожа, и какой он на самом деле был чумазый, - расчесал пятерней свои лохмы, в общем, сделал всё, чтобы выглядеть, как человек. И вот тогда представился, по всей форме, с титулом. Я не поверил, конечно, что он принц, - да мне было и наплевать, честно говоря. Я был бы до смерти рад ему, окажись он хоть сыном свинопаса. И вот тогда он предложил мне дружить - и я, конечно, согласился. Потом он попросил поесть. Я открыл ему консервы, - нашел рядом, в магазине, - и стал в его глазах кем-то вроде живого бога. Ненадолго, конечно, - но он же тогда совсем ничего не умел. Ни консервную банку открыть, ни свет включить, ни даже открыть дверь - не знал, что круглые ручки можно поворачивать... Он же во дворце вырос, за него там всё няньки делали... Я не представляю даже, как он смог из него выбраться...

– Из окна спрыгнул, с третьего этажа, - хмуро сказал тезка.
– Он мне рассказывал. Так вот испугался... мертвых. Если бы не Зеркало - убился бы нафиг, наверное. А потом протиснулся через ограду, - её не рассчитывали на то, чтобы остановить шестилетнего мальчика, к тому же, очень худощавого, - и пошел искать... хоть кого-нибудь. Живого.

– И нашел меня, - Лэйми улыбнулся.
– Видел бы ты, как он тогда ел...

– Жрал обеими руками?
– предположил тезка.

– Нет. То есть, руками, конечно, потому что у нас ничего не было, но... Разложив всю рыбу в каком-то красивом порядке, по кусочкам, и брал по одному, хотя его трясло просто от голода... ну, вот так приучили его. И ещё, он очень боялся чем-то меня отпугнуть, снова остаться одному, - хотя я его всё равно не бросил бы, конечно. С ним было не страшно. Просто потому, что он тут и живой...

– А потом?

– А потом мы вдвоем бродили по городу. Много недель, наверное. Сначала искали хоть кого-то, потом просто так, из любопытства. Вот тогда и подружились. Знаешь, за всё это время мы не сказали друг другу ни одного обидного слова. Когда другой человек во всем мире один, его поневоле начинаешь... ценить. Даже если тебе всего шесть лет. Ты же знаешь, как обычно ведут себя дети в таком возрасте... но мы уже и не были детьми, на самом-то деле... Все дни напролет Аннит болтал. Трепался, точнее, - но я до смерти рад был слышать даже самую дикую чушь, потому что тишина там была мертвая. А по ночам он иногда страшно кричал. Я не представлял даже, что человек может так кричать, - разве что, умирая под пыткой... но именно это ему и снилось. И это были уже не просто сны. Мроо же тоже были там, с нами, всего в какой-то миле под землей... Мы до смерти боялись тьмы и одиночества, - и, видит Свет, у нас были причины их бояться, хотя тогда мы этого не знали...

– А потом?

– А потом мы наткнулись на кучу других детей и начали за ними ухаживать. Потому что, несмотря на свои шесть лет мы оказались там самые старшие. И хотя бы могли достать еду. А они... ну, тем, кому было года три-четыре, могли хотя бы поесть самостоятельно, а остальные только и могли, что сползаться в кучу и пищать... ну, что нам было делать? Аннит пеленки стирал, целыми днями, представляешь? Я вот не стирал, а он стирал, потому что некому больше было... ну, вот такой вот он был.