Чтение онлайн

В один прекрасный день группа исследователей наткнулась на вертикальную шахту, резко уходящую вглубь. В одной из ее стен виднелась ниша, идущая на всем протяжении вниз, при ближайшем рассмотрении в ней виднелись следы крепления лестницы, что, по всей видимости, за многие столетия сгнила.

Мало кто из членов экспедиции обладал навыком скалолазания. Опыт имелся у Сесилио, еще двух итальянцев и у Эвариста, что еще со времен института стал активно посещать скалодром.

Группа спустилась в пустоту. Тьма с трудом разрезалась лучами фонарей, неохотно демонстрируя древние ровные стены. Лишь редкое падение капелек воды с движениями людей нарушало многовековую тишину.

Как только ноги коснулись пола, археологи аккуратно огляделись, боясь сделать лишнее движение. Только после изучения обстановки они подали сигнал, чтобы к ним спускали дополнительные материалы.

Группа передала восторженные сообщения и фотографии своим коллегам наверху: гладкий пол, покрытый тонким слоем неясного налета с еле заметными зигзагообразными линиями, тоньше острия ножа. Данные узоры перетекали и на стены, внезапно обрываясь немного выше человеческого роста.

Впереди лежал всего лишь один коридор. Команда установила кислородную палатку и устроилась на привал.

– Насколько же велико желание зачерпнуть хотя бы кусочек этого материала!
–  практически пищал один из итальянцев.
–  Этого хватит, чтобы перевернуть мир!

– Даже не думайте, - сурово приказал Сесилио.
–  Безопасность прежде всего. Мы не знаем, что это за материал. Благо, нет никакого радиационного фона! К тому же не стоит разрушать чужие святыни.

– Чужие святыни?

– Не спорьте.

Эварист лежал на боку, стараясь задремать. Параллельно он пытался понять, что говорят потомки римлян на своем родном языке.

– Что же будем делать дальше?

– Пойдем по туннелю вперед. Если же запасы кислородных баков снизятся на треть, то повернем обратно и пошлем дронов вперед.

– Но у нас же нет больше дронов! Последний из них вышел из строя два дня назад!

– Верно, - мрачно согласился Сесилио.
–  Значит, придется покинуть пределы шахты и послать запрос на дронов военного образца с лучшей системой изоляции.

Как только группа археологов восстановила силы после спуска, она выдвинулась вперед. К их удивлению, путь в этот раз оказался гораздо проще и быстрей - свет от фонарей через несколько метров уперся в огромную дверь высотой не менее двух метров. Прямо перед дверью появился неприятный тревожный свет, что резко исчезал, если пересечь некую невидимую линию.

Люди замешкались. Все чувствовали какую-то угрозу, что отзывалась на уровне животных инстинктов. И тут Сесилио смело пошел вперед.

– Стойте, сэр!
–  постарался остановить его один из археологов.
–  Вы же сказали, безопасность прежде всего!

– Это должен сделать кто-то!
–  с силой вырвал руку руководитель из рук итальянца.

Все затаили дыхание. Сесилио остановился у двери и достал из кармана что-то, очень напоминающее стальную трубку с 12 отверстиями по бокам и двумя шестигранными основаниями.

Далее произошло нечто необъяснимое: все на мгновение потеряли зрение и слух, будто бы пятибалльная волна оглушила их.

Когда у Эвариста прояснилось в глазах, то двери уже не стало. Если бы не защитный шлем, то он явно потерял бы слух на ближайшие часы. Сейчас же в ушах стоял страшный звон, а все звуки доносились словно далекое эхо.

Сквозь слезы в глазах грек увидел Сесилио, что уже находился внутри огромного зала и приближался к маленькой пирамидке.

По шатающейся походке итальянца было видно, что он так же оглушен, а его левая рука повреждена, словно в ней что-то взорвалось.

Сесилио безбоязненно снял с себя шлем кислородного костюма; словно зачарованный он взирал на древний артефакт. Итальянцы, закричав, побежали прочь, Эварист же от ужаса упал назад, не имея способности двинуться.

Сесилио остановился и огляделся, словно ожидая кого-то увидеть в пульсирующем бирюзовом свете пирамидки. Но видимо, узрев нечто невидимое для грека, возложил целую ладонь на артефакт.

Эварист дальнейшего не видел: он бежал к тросам из шахты. Грек увидел, как в вышине мелькают лучи от фонарей двух более шустрых археологов. Правда, это было недолго: их от взора Эвариста закрыл целый рой мелких и крупных светящихся шаров, что горели агрессивно-ядовитыми цветами. Они целенаправленно спускались вниз.

Эварист смог перебороть себя и не закрывать от страха глаза. Он с практически нечеловеческим визгом понесся обратно в зал, ощущая себя загнанным животным.

Когда грек оказался в помещении с пирамидкой, то не смог найти Сесилио и другого выхода. Куда он пропал? Да важно ли это сейчас?!

Недружелюбно настроенные огоньки теперь двигались не только со стороны шахты, но также повылезали из стен. Бирюзовые ручейки пульсирующими движениями побежали от пирамидки, а металл, из которого состоял зал, начал дышать. Дуновения движений комнат отдавали жесткими барабанными ударами в ушах Эвариста; угрожающе светящиеся плазмоиды разъедали сквозь слезы глаза. Грек потерял опору под ногами от движений пола и упал навзничь, неловко ухватившись за артефакт.

Сколько он себя помнил, его всегда называли Шмелем. Что одноклассники в школе, что сокурсники в институте, что и братья по оружию. Был ли это столь тонкий намек на его далеко не самое спортивное телосложение или же черно-желтый шарф, что он носил с детства? Сложно сказать. Сам же он себя считал мужчиной в самом расцвете сил, и небольшой слой жировой прослойки его далеко не беспокоил, наоборот, он находил это пикантным.

Шмель и его товарищи сейчас находились в районе горы Унтерсберг. Где-то в глубине горы скрывались древние мраморные карьеры, волочащие свое существование еще со времен Римской империи. Ходили слухи, что прииски оканчивались далеко не тупиками, а переходили в ужасающие по своему духу Коловратские и знаменитые ледяные Шеленбергские пещеры, где, якобы, живут гномы и кобольты.

К сожалению, ночь не позволяла оценить всю красоту окружающей природы. Тьма и клубящийся туман лишь добавляли таинственности этому месту, предвещая что-то нехорошее впереди. Да и времени, как и возможности, насладиться классическими красотами мистической природы у Шмеля не нашлось.

И сейчас мирную таинственность нарушила истинная мерзость, с которой Шмеля и однополчан отправили справиться: культ, один из множества неясных культов, проповедующих евгенику и поклонение запретному, что выходило далеко за известные каноны религиозных догматов, охвативших многие части мира.

В некоторых странах правительству удавалось договориться с ними, переводя в статус государственных организаций, постепенно задавливая их своим влиянием; где-то совершались полицейские и военные облавы; но встречались и такие как Унтерсберг. Ничто не предвещало столь агрессивный рост инакомыслящих, что как меланома захватили значительную область. Мирное место как по мановению волшебной палочки обратилось в сущий кошмар.

Под покровом ночи товарищи проникли в деревушку. Местные спали мирным сном. В редком окне горел свет.