Чтение онлайн

Последствия такого обращения с детьми дают нам повод задуматься о способах воспитания, которые мы используем, и не только об очевидно карающих. Многие методы на первый взгляд кажутся не столь порочными как наказание, но на самом деле оказываются, по сути, такими же. Если хвалить детей вместо того, чтобы ругать, и вознаграждать за хорошие поступки вместо порицания за шалости и ошибки, это может оказаться все той же попыткой установить над ними контроль и управлять их мышлением, но только в более позитивном ключе. Какие последствия для наших детей, семей, общества повлечет за собой такое воспитание? Мы научим своих сыновей и дочерей угождать сначала взрослым, а потом – всем тем, кто сильнее, делать только то, что говорят, а окружающим помогать лишь тогда, когда это выгодно.

Не пострадает ли мое достоинство и достоинство моих детей, если я использую тот или иной прием в воспитании? Вопрос простой, но именно от ответа на него зависит то, каким мы вырастим следующее поколение. Я убеждена, что именно сейчас у нас чуть ли не впервые за всю историю человечества есть возможность воспитывать детей так, чтобы разрушить вековое равнодушие и жестокость по отношению к ним. Нам ведь уже известно, какими последствиями для ребенка, семьи, а потом и социума может обернуться плохое обращение с детьми в физическом и эмоциональном плане. И мы точно знаем, к каким результатам приводят бесчисленные поощрения и подачки.

Конечно, я понимаю, что добиться необходимых перемен будет нелегко. Те, кто считает, что дети – их собственность, которой они могут распоряжаться, станут сильно сопротивляться изменениям. Найдутся люди, которые не откажутся от своего «права» на физическое, эмоциональное, а то и сексуальное насилие над детьми.

Противиться переменам будут и те, кто считает, что, развивая у детей, как они говорят, характер, перед их носом нужно все время держать «конфету» – так у них, дескать, будет стимул стать ответственными, честными, способными сочувствовать. Таким родителям удобно проповедовать прописные истины вместо того, чтобы научить сыновей и дочерей мыслить критически, удобно навязывать им конформизм, а не давать возможность в полной мере раскрыть свой потенциал и требовать лояльности вместо того, чтобы прививать желание стремиться к справедливости.

Также очевидно, что те из нас, кто осознает необходимость перемен, должны бороться с тягой к использованию известных нам по своему опыту вредных способов воспитания, передававшихся из поколения в поколение. Первый шаг к отказу от них – вспомнить три закона диалектики. Второй – задать себе вопрос, какова наша цель как родителей: положительно влиять на ребенка и наделить его душевной силой или во всем контролировать и формировать его сознание?

Весь первый год своей педагогической деятельности я думала, что в моем учительском и воспитательном арсенале множество разнообразных методов, приемов и хитростей. Я ведь училась в университете! Все это время в моей голове роились вопросы о контроле над детьми. Ответа на большинство из них не было. Мне казалось, что моя задача – формировать сознание воспитанников, и главный вопрос был: как же добраться до этого самого сознания? Мои пятилетние ученики совершенно не хотели сидеть за отведенными им партами. Они постоянно порывались встать с места и побродить по классу. Я взывала к ним и так и эдак… «Джефф, сядь, пожалуйста! Посмотри, как хорошо сидит Сьюзен. Я дам тебе пять наградных звездочек, если ты сядешь на свое место. Сейчас придет директор… Сядь, будь добр, на место. Сядь!» Не действовали ни просьбы, ни уговоры. Дети смотрели на меня с вызовом. В их глазах я читала: «Ну попробуй усади меня!» Я продолжала вести занятия, постоянно насильственно усаживая своих воспитанников за парты – давила на них. Иногда я подсаживалась к ребятишкам, обнимала их, мы вместе смеялись. Тем не менее дети были неизменны в своем желании вставать и бродить. Кто-то заявлял: «Я сижу вместе с вами. Как только вы встанете, я тоже встану». Я поняла, что на самом деле не могу контролировать их и заставлять делать то, что удобно мне. Да, я была специалистом по воспитанию, но не могла заставить своих воспитанников сделать что-либо против их воли. Я чувствовала себя абсолютной тупицей… Джефф по-прежнему разгуливал по классу во время занятий, а я заставляла его садиться. У каждого из нас было ущемлено чувство собственного достоинства.

Джефф и помог мне осознать, что настоящие учителя и хорошие родители не пытаются использовать угрозы, наказания или вознаграждения – в будущем и первое, и второе, и третье может пагубно отразиться на психике ребенка. На самом деле они и не держат детей под постоянным контролем и присмотром. Методами жесткого контроля мы заставляем детей воздерживаться от каких-то действий и вести себя так, как считают нужным взрослые. Порой это оборачивается тем, что дети становятся покорными, безвольными, а иногда все происходит наоборот: маленькие восстают против больших. Против всех своих авторитетов.

Однажды я возвращалась домой совершенно измученная. В тот вечер я и переосмыслила свою роль как учителя и воспитателя, свои методы и цели. Дети ведь достойны уважения! У них есть чувство собственного достоинства. Значит, с ними нужно вести себя так, как я хотела бы, чтобы вели себя со мной. Я поняла, что должна была задумываться о последствиях своих действий для мальчиков и девочек, с которыми работаю. Мы ведь вместе идем по дороге в страну знаний.

Через несколько лет после этого я стала работать с группой трудных подростков в школе, которую курировал педагогический факультет университета. У меня случился серьезный конфликт с одним из его сотрудников – заведующим лабораторией управления поведенческими процессами. Он узнал, что я не использую ни настенных таблиц, фиксирующих, в частности, опоздания, ни наградных флажков, ни звездочек, ни наклеек, и выразил свое неудовольствие. Я никого особо не хвалила, не применяла силовых методов, угроз и в качестве наказания никого не лишала привилегий. Я спросила мнение куратора о вверенных мне учениках. Справляются ли они, по его мнению, с тем, с чем должны справляться? А как выполняют задания? Заведующему пришлось согласиться с тем, что у нас все в порядке. Работают ли мои ученики сами по себе, без нажима? Да. Выполняют ли они задания сообща? Да. Решают ли свои проблемы? Да. А конфликтные ситуации? Да. Они мешают друг другу, безобразничают? Нет. Они работают, взаимодействуют и пытаются объединиться – стать командой.

Конечно, все сложилось так хорошо не сразу. Многие их этих моих учеников пришли с программ воспитания трудных подростков, а там применялись жесткие техники коррекции поведения. Они должны были докладывать обо всех своих поступках с утра до ночи и получать за это значки: один – за подъем, второй – за то, что делали это с улыбкой, третий – за то, что одевались. За три значка им давали завтрак. Я не удивилась, когда один из этих мальчиков спросил: «Что вы дадите мне, если я выполню задание?» А он моему ответу удивился. Я сказала: «Все, что ты получаешь, ты получаешь, когда делаешь это задание. Вот и все». Прошло некоторое время, прежде чем я смогла дать им понять, что верила в них, что знала – они могут выполнять поставленные перед ними задачи и решать свои проблемы. Да, их продвижение фиксировалось по регламенту, но они делали это сами. Эти мои ученики начали с трех вопросов.

На чем я остановился?

Куда я направляюсь?

Что мне делать, чтобы попасть туда?

Они отвечали на них по мере продвижения в трех направлениях – навыках академических, рабочих и в общении. Звездочки они не получали. Их мотивировало само осознание того, что они справились и могут двигаться вперед. Они уже верили, что справятся и дальше. Если бы моей задачей было подчинить учеников и сформировать у них сознание, аналогичное моему собственному, я уверена, результаты оказались бы совсем другими. И наше общение в классе тоже.

Хотите ли вы повлиять на своего ребенка и таким образом дать ему силы и навыки? Или вы хотите контролировать и формировать его сознание? Большинство родителей, скорее всего, пожелали бы влиять и наделять детей душевной силой, но тем не менее очень часто люди поступают по-другому и все-таки контролируют сыновей и дочерей, а также навязывают им свой образ мышления. Грубую силу они при этом, может, и не используют, но ребенок все-таки принуждается к чему-либо. Скажем, он ударил младшего брата. Мать или отец, не вникая в причины, показывают ему на угол. И вот «агрессор» либо покорно следует туда, либо протестует, навлекая на себя более серьезные санкции. В любом случае так ребенок не научится управлять своим гневом, а родители не смогут со спокойной душой оставлять мальчишек наедине друг с другом.

Один из наиболее авторитетных педагогов нашего времени Хаим Гинотт, рассуждая о силе влияния взрослых на детей, сказал так:

«Именно мой личный подход создает климат. Мои ежедневные настроения определяют погоду… Мои настроения могут влиять на детей и делать их жизнь то невыносимой и жуткой, то радужной и прекрасной. Я становлюсь инструментом влияния. Как захочу, так и будет. Я могу унижать, обижать или жалеть. Во всех случаях это только мое решение: нужно ли нагнетать кризис или, наоборот, его сгладить, человечно или бесчеловечно поступить с ребенком».