Чтение онлайн

— Да ты что, мать! — присвистнул Горемыкин. — Я же говорю — лагерная проза. Это никогда не напечатают.

Ульяна, покраснев, извинилась.

Шурик поправил буденовские усы и, понизив голос, сказал:

— Горемыкин, болтать не будешь? У меня ксерокс дома. Приезжай, сделаем.

— Ого! Ксерокс! — восхитился Горемыкин. — Может у тебя и Сеть есть?

Дина раскатисто засмеялась.

— У меня… о, господи!.. нет, — икнул Шурик. — Но я знаю, у кого есть…

— Шура! — одернула его юная жена.

— Правда, ребята, хватит, — нахмурилась Ульяна, поплотнее прикрывая дверь. — Напились, болтаете черт знает что. А у меня в квартире полно ушей.

— И то верно. Давайте лучше выпьем за здоровье… тьфу ты, за помин души именинника! — предложил Горемыкин.

Но Шурик уже занервничал, от рюмки отказался, они с женой засобирались, и Ульяна пошла их провожать.

Когда она вернулась, Дина сидела на коленях у Горемыкина. Кажется, они только что целовались. Потупив глаза, Ульяна начала собирать грязную посуду.

— Слушай, Корпанос, а я думал, Шурик в этот раз на тебе женится, — зевая, сказал Горемыкин.

— С чего бы? — хохотнула Дина. — Он вообще-то за Жуковой ухаживал. Да, Ульяна?

— Ну, это когда было, — возразил Горемыкин. — Жукова тогда у нас была первая красотка на курсе. А ты, Корпанос, была совершенный сморчок. Это сейчас ты такая сдобненькая…

И он с невозмутимым лицом ущипнул ее за бок.

Через полчаса гости ушли. Горемыкин выразил желание проводить Дину. Наверняка он рассчитывал на нечто большее, чем поцелуй в щечку у парадной, ну да что там, оба взрослые люди… Закрыв за ними дверь, Ульяна вернулась в прокуренную комнату и распахнула окно. Во дворе гулко вздохнул апрель. Ульяна забралась на подоконник, как в юности, и выглянула наружу. Прямо над ней, между покатыми крышами, в черном небе висела большая звезда. Узнав старую знакомую, звезда лучисто подмигнула Ульяне.

Сколько вечеров просижено на этом подоконнике… Были слезы, но были и мечты. Была большеглазая девочка с форменными лентами в тонких косах. Была девушка с подведенными зелеными глазами, и короткая юбка не скрывала ее стройных ног. Была "первая красотка на курсе", и никто тогда не смотрел сквозь нее, как этот парень по имени Влад… Многое было и прошло. Остались подоконник и звезда.

Встречи с друзьями юности навевают много воспоминаний… Забавно, что на самом деле сегодняшнего дня не было. Как нет этой самой минуты… Если Адольф сказал правду, то все это — лишь галлюцинации мозга, пораженного синдромом Бриловича.

Ульяна подумала, что СБ — такой аббревиатурой обозначалось заболевание в их пригласительных билетах — в целом не слишком-то повлиял на ее жизнь. Меняются реальности — ну и что? Надо просто быть внимательней, когда ведешь уроки. А так, в обеих реальностях она одинаково бедна и одинока. Ее имя, ее адрес, ее работа — все совпадает. Нет, чтобы почувствовать себя каким-нибудь другим человеком! Ульяна подумала, что легко согласилась бы оказаться на месте Лизы. А у этого Влада вообще, наверно, на редкость счастливая "вторая жизнь", раз он не хочет лечиться.

И у всех сегодняшних гостей в настоящей (если верить Адольфу) реальности была другая жизнь. То есть Ульяна знала о них совершенно разные вещи.

Взять, например, Дину. На самом деле Дина сразу после университета уехала в Израиль, вышла замуж, развелась, снова вышла замуж и сейчас вполне счастлива на земле обетованной. А Шурик Иваницкий — наоборот. Здесь он переводчик с китайского, у него полно работы и случаются заграничные командировки. А на самом деле он безработный алкоголик. Знал бы он!

А вот Горемыкин — он и в Африке Горемыкин. Он единственный из их компании, кто остался в науке. Только в одном случае его кандидатская называлась "Отражение объективных исторических концепций развития общества в свете марксистско-ленинской теории", а в другом — "Анализ ошибок марксистско-ленинской теории в отражении объективных исторических концепций развития общества". В обоих случаях Горемыкин, вопреки фамилии, устроился неплохо…

Ульяна задумчиво перебирала факты. Ей смутно казалось, что она не замечает чего-то важного, чего-то очевидного… Точнее, подсознательно она уже обнаружила это, и теперь оно торчит в голове, как гвоздь…

Да! Она резко спрыгнула с подоконника. Злополучная фиалка второй раз рухнула на пол. Горшок раскололся, но Ульяна махнула на него рукой. Только бы не потерять мысль!

Итак, Адольф сказал, что реальность, в которой сейчас Ульяна пребывает, всего лишь галлюцинация. Допустим. В таком случае, и благополучный Шурик, и замученная училка Дина — тоже лишь плод воображения. Хорошо, пусть. А Лизе и Владу, соответственно, лезет в голову их собственный бред.

Но почему тогда и Лиза, и Влад, и она сама, когда начинаются эти галлюцинации, попадают в одну и ту же историческую реальность? Советский Союз образца 2006 года?

Ульяна откинула на секретере рабочую доску, вырвала из тетради листок и расчертила его пополам. Одну графу она назвала "На самом деле", а другую "Кажется". Поморщилась. Скомкала лист и отправила его в мусорную корзину. Вырвала другой, снова расчертила и надписала: "Реальность-1" и "Реальность-2".

Сначала она представила себе, что находится в Реальности-1 — той, что "на самом деле". Это оказалось несложно. Немного пометавшись мыслями, она вспомнила все, что должна помнить та, "настоящая", Ульяна. После этого она быстро записала в первую колонку основные события русской истории от Рюрика до наших дней.

А теперь — назад. Что из истории помнит другая Ульяна?

Некоторое время она делала во второй колонке точно такие же записи, как в первой. На Куликовской битве остановилась — все совпадает. Отчеркнула. Перескочила в 1703 год. Бироновщина. Елизавета. Дворцовые перевороты — все совпадает. Снова отчеркнула и уже не останавливаясь расписала весь XX век. И вот что у нее получилось:

Реальность-1 Реальность-2

1905 год — революция

1914 год — началась Первая мировая война

1917 год — Великая Октябрьская…

1941-45 — Великая Отечественная

53-64 — Хрущевская оттепель

64-82 — застой

1982 — Андропов

1984 — Черненко

1985 — Горбачев, перестройка.

1991 год — развал Советского Союза

То же

Первая мировая

ВОСР

ВОВ

<