Чтение онлайн

Аристотель раздраженно сплюнул.

— Послушай, сын ткача! Я люблю учителя не меньше твоего. Он великий человек! Но даже великие заблуждаются. И даже любимые говорят неправду. Заруби это себе на носу, если хочешь стать философом. Ты молод, ты мой друг, и мне неприятно видеть, как ты забиваешь себе голову ерундой.

— Так ты считаешь…

— Я считаю, что мы только что слышали бред умирающего, — жестко отрезал Аристотель. — У него в голове все смешалось. Будучи здоровым, он никогда нам не говорил про это, — Аристотель брезгливо потряс папирусом. — Потому что он сам считал это бредом! И я не хочу запомнить своего учителя выжившим из ума стариком!

С этими словами Аристотель швырнул папирус на землю и зашагал прочь. Потрясенный Филоней покачал головой. Он поднял документ, бережно стряхнул прилипшую масличную кожуру и заложил за пояс хитона.

11 апреля, вторник

Ульяна любила Летний сад. Он не был ей тесен. Она вообще считала себя урбанисткой. Ей нравилась обузданная природа — причесанная и подстриженная, вписанная в городской пейзаж. Нравилась строгая геометрия дорожек и газонов, нравился "оград узор чугунный", застенчивый мрамор статуй и могучие торсы старинных деревьев. Сейчас, до первой листвы, и не поймешь, где дубы, а где липы…

Летний сад только что открылся после просушки, но холодным будним вечером он был пуст. Посетителей словно выдуло невским ветром. Никто не ждал и на месте встречи — только дедушка Крылов скучал в окружении своих четвероногих героев. Натянув на уши берет и подняв воротник пальто, Ульяна неторопливо прогуливалась вокруг памятника.

Когда в воскресенье она дозвонилась до Малаганова, тот очень разволновался. И обрадовался — особенно когда узнал, что нашлась еще одна "попутчица", то есть Лиза. Десять раз повторил: "Какая вы молодец, что позвонили!" Но давать объяснения по телефону отказался. Отказался и встретиться в понедельник. "Завтра? Нет, судя по всему, завтра у меня никак не получится. Меня просто не будет…" В голосе Малаганова прозвучала невеселая усмешка, но Ульяна не придала ей значения.

А вот и Лиза! Девушка появилась со стороны набережной. Она спешила, длинный белый шарф с помпонами размотался и волочился по земле.

— Здравствуйте! Давно ждете? Бр-р-р, как холодно! — Лиза отряхнула шарф и закутала в него покрасневший нос. — Ну, и где наш таинственный незнакомец?

Ульяна пожала плечами.

— Нет пока.

— Подождем, — кивнула Лиза. Достав из кармана пакетик драже, предложила: — Хотите? От блин! — неловкими от холода руками она разорвала пакет, и разноцветные горошины просыпались на землю. — Ладно, это птичкам. Представляете, а я вчера Наташке вправила мозги!

— Кому?

— Ну мне — в другом времени. Или измерении — надеюсь, нам это сегодня объяснят. Короче. Я вчера заявила маман, что аборт делать не собираюсь. Я сказала: родить ребенка — это не позор. Позор — избавиться от него. И не моя вина, что в стране совершенно нет культуры секса. Да-да, я так и сказала. Маман чуть в обморок не грохнулась. А Наташка эта — полная дура. Приколитесь, она даже презерватив стеснялась купить. Я нарочно заставила ее это сделать.

— Ну, это, пожалуй, запоздалое приобретение, — осторожно съязвила Ульяна. Лиза махнула рукой. — А! Пригодится. Слушайте, между прочим уже двадцать минут девятого. Я замерзла, как цуцик. Наберите-ка нашего друга!

Поколебавшись немного, Ульяна набрала номер Малаганова.

— Абонент недоступен, — сообщила она.

— Выключил, зараза, — заявила Лиза. — Что-то мне все это перестает нравиться, Ульяна Николаевна. Не пора ли нам пора? Вечер, народу никого… Жутковато! Пойдемте отсюда, а?

Ульяна неуверенно огляделась.

— Действительно, как-то неуютно… Но если Малаганов не явится, то кто нам тогда объяснит?..

— Я!

Молодцеватый мужской голос прозвучал так неожиданно, что Ульяна схватилась за сердце, а Лиза ойкнула. На аллее показался высокий, коротко стриженный блондин с аккуратными усиками на продолговатом породистом лице.

На фоне серого унылого сада его распахнутый черный пиджак и белая рубашка смотрелись ярким пятном.

— Добрый вечер, барышни. Вы ждете Аркадия Евгеньевича?

Лиза взглянула на Ульяну. Та, сжав руки в кармане пальто, ответила:

— Да.

— Он, к сожалению, не смог подойти. Но все объяснения вы услышите от меня. Пройдемте? У меня на выходе машина.

— А вы, собственно, кто? — нервно спросила Лиза.

— Простите.

Незнакомец снисходительно улыбнулся, достал из внутреннего кармана какие-то документы и, развернув, показал их сначала Ульяне, потом Лизе. На фоне бледного триколора значилось: Шелест Адольф Иванович, майор ФСБ.

— Ого! — оценила Лиза.

Блондин улыбнулся еще шире.

— Слово разведчика, дамы, бояться вам нечего. Не буду больше вас уговаривать. В конце концов, это в ваших интересах…

Он повернулся и быстро зашагал к выходу.

Женщины переглянулись.

— И галстук у него от Кардена, — задумчиво сказала Лиза. — Вы думаете, он в самом деле фээсбэшник? А вдруг корочки липовые?

— Да какая разница, — вздохнула Ульяна. — Знаете, Лиза, я, пожалуй, пойду за ним. Он прав, нам нужны его объяснения. А вы и в самом деле поезжайте домой. Мы с вами потом созвонимся.

— Да прямо! — возмутилась Лиза. — Я вас одну не оставлю. Пойдемте скорей. А то упустим его из виду.

Майор Шелест широким шагом шел по аллее. Женщины догнали его уже у пруда, покрытого темной рябью. Он так и не оглянулся, уверенный, что они следуют за ним.

За воротами Шелест сел за руль черного "вольво", оставив открытой заднюю дверь. Он демонстративно вел себя как хозяин положения. Ульяну это покоробило, но… Назвался груздем — полезай в кузов? Она и полезла — неуклюже, так как не имела привычки садиться в машину. За ней изящно юркнула Лиза. Дверь закрылась, тихо щелкнул замок.

На радиоволне ожесточенно спорили двое участников какой-то политической передачи. Ведущий тщетно пытался вклиниться между ними:

— Господа, а вот вопрос с пейджера: каким будет лицо России после саммита "большой восьмерки"?

— Помятым! — тут же отозвался один из участников.

Шелест выключил радио и развернулся к притихшим пассажиркам.

— Итак, седьмого апреля, в пятницу, в районе нуля часов вы ехали в метро по второй линии. Сколько человек осталось в вагоне на станции "Сенная площадь"?

— Да что за допрос? — возмутилась Лиза. — Это вы обещали нам что-то объяснить, а не мы. Вот и объясняйте.

Шелест ленивым аристократичным жестом потер подбородок.

— Хотите, чтобы я начал с объяснения? Да ради бога, барышни. У вас синдром Бриловича.

— Что это значит?!

— Это значит — у вас очень, очень, очень большие проблемы. Просто огромные. Но решаемые — разумеется, при условии сотрудничества. Итак. Сколько человек, кроме вас, осталось в вагоне на станции "Сенная площадь"?