Чтение онлайн

Но эль команданте лишь хмуро глянул из-под бровей и посоветовал лейтенанту засунуть любопытство туда, откуда изрыгается переваренная жратва.

***

…Потянуло дымком. Диего посмотрел на вершинку – не прыгает ли там наблюдатель, не размахивает ли тряпкой оговоренного цвета? Но Юзек Кашуб стоял неподвижно.

Лейтенант перекрестился, прочитал молитву. Дымом тянуло все сильнее. Черные струи поднимались в небо, причудливо закручиваясь, будто сами были змеиного племени. Высохшие стебли трещали всё сильнее.

– Лейтенант, – жалобно проскулил Руперт, – я сейчас по-быстрому. До ветру! Что-то прижало – мочи нет!

– Гадь здесь! – рявкнул Диего, чувствуя, как ползет по загривку холодная струйка пота.

– Я быстро, – закряхтел англичанин, поспешно развязывая шнуровку.

***

…Минуты ожидания тянулись подсохшим соком гевеи[25]. Угальде едва не прозевал первые взмахи куска белого полотна – сигналя, Юзек для понятности подбежал к левому скату вершины. Не оступился бы морячок, не грянулся башкой о землю…

Диего устремился к соседнему «ходу-выползу», дёрнув Руперта для пущего ускорения за ворот жака[26]. Англичанин, свалившийся от неожиданности на четвереньки и стреноженный штанами, руками-ногами перебирал на удивление споро, может и не отстанет…

Парни ждали на позиции – вроде бы никто не сбежал. Целили стволами в заросли, грели на взмокших от пота ладонях тяжёлые гранаты…

– Тут бы силок впоперёк натянуть, да где такой толщины петлю сыскать, – пробормотал Магнусс и, содрав с головы шляпу, швырнул себе под ноги. То ли примета такая у человека, то ли от страху. Диего предпочел бы первое.

***

...От камышей пришлось отступить. Пламя пожирало сухую пищу с яростным треском, и жар стал нестерпимым. Юзек-сигнальщик заметался вдоль вершины.

Затрещало сильнее, взлетело высокое облако искр.

– Готовьсь! – заорал лейтенант, сбился на кашель. Дым драл горло куда хуже самого паршивейшего табака…

Защелкали взводимые курки. Зашипели фитили гранат – их специально сделали длинными. Сами собой вспомнились старые строки:

Вьется знамя на ветру – Испания за нами!

Дети Сантьяго – терции слава!

Пикинеры – фланги прикрыть!

Тот свободен, в ком страх убит… – прохрипел лейтенант.

Бойцы не поддержали – слов никто не знал. Каждый своё бубнил сквозь кашель: кто духовный гимн, кто похабную песенку ландскнехтов. Спугнуть змею не боялись – мимо выполза она никак не проскочит. А треск пламени куда страшнее шёпота нескольких людишек.

***

…Гадина выметнулась неожиданно. Стена горящего камыша разлетелась вдрызг, будто картечью по ней жахнуло. Кто-то ойкнул за спиной лейтенанта. Змея замерла – пламя осталось позади, и чудовище приходило в себя. Тяжело вздрагивали опалённые чешуйчатые бока. Немигающие глаза выбирали жертву. Ещё миг, и бросится…

– Бей!

Гренадёры из охотников были паршивыми – гранаты легли вразброс. Дымки запалов совершенно потерялись среди дыма пожара. Громыхнуло. Раз, другой! Когда командиры планировали ход боя, то эль команданте опасался, что осколками гранат достанется и метателям. Обошлось. Зато ужасное создание неистово зашипело-заскрипело. От мерзкого звука заложило уши. Не похоже, что взрывы причинили тварюге серьезные увечья, но уж разъярили-то точно. Мощное тело, тускло блестя кровью из ободранных боков, собралось в серо-золотистое пружинистое кольцо...

– Огонь! И гранаты готовь! – зарычал лейтенант, первым вскидывая пистолет.

Залп встретил бросок адского создания, сбил жуткую атаку. Огромная голова сшибла лишь крайнего наёмника – несчастный отлетел шагов на двадцать, покатился по траве и замер с раздавленной грудью. Рассыпавшиеся стрелки дали второй, куда менее слаженный залп. Змея ответила ужасным хрипом, перекрывшим треск огня, бушевавшего совсем рядом, вскинулась. С неимоверной высоты глянула на испуганно пятившихся человечков. Кто-то из припоздавших наёмников выпалил из пистоля, целясь в глаза опалённой гадины.

– Гранаты! – отчаянно завопил Диего, забивая в ствол новый заряд. Сбоку кто-то возился с запалом. Спаси нас Святая Дева, уже не успеть… Чей-то торопливый выстрел – свинец рванул чешую на шее гадины. Скользнуло грациозно и неотвратимо могучее тело, раздался крик стрелка – челюсти перехватили его поперек тела и тщетно несчастный колотил рукоятью пистоля по голове твари.

– Залп! Залп, будь вы прокляты! – кричал лейтенант. Загремели выстрелы, живые кольца змеиного тела свивались в конвульсиях, хвост стегал, вспахивая чёрную землю, сшибая с ног стрелков. Угальде выжидал – вот обдало, почти обожгло резкостью запаха твари, выстрелил, постаравшись всадить пулю ближе к шее гадины. Вздрогнувшая тварь изогнулась, испанец отшатнулся, бухнулся на задницу. Успел увидеть, как Магнусс укорачивает фитиль гранаты. Вот безумец отбросил нож, поджёг огрызок фитиля…

Диего догадался, что сейчас ему оторвет ноги, и попытался откатиться подальше…

Громыхнуло почти тут же. Сверху посыпались мелкие камешки, лейтенант осознал, что его сапоги в крови. Слава Деве Марии, в змеиной, а не испанской! Её в человеке куда как меньше…

Хлопнуло несколько выстрелов подряд. После предыдущей канонады они показались почти неслышными. Змея извивалась совсем рядом – изгибы истерзанного тела обдавали вонью и новыми брызгами крови…

Угальде подскочил на корточки, просыпая порох, стал заряжать пистолет. Пуля не лезла. Испанец выругался, отбросил пистолет, потянул из-за пояса пехотную шпагу, бесполезную против такой туши...

Оказалось – напрасно. Разом треснул сдвоенный выстрел: и капитан попал, и Котодрал был точен. Змея, получив три унции свинца в башку, замерла, лишь продолжал дергаться опалённый хвост. Солдаты старались держаться от него подальше – даже безголовые змеи куда как опасны. Угальде, опомнившись, тоже отбежал в сторону и, наконец, перезарядил пистолеты.

По исполинскому телу прошла последняя дрожь, и чудовище замерло.

***

Рядом, шагах в десяти от издохшей твари, уходил к своему протестантскому богу Руперт. Уходил, и всё никак у него не получалось. Многопудовая туша мимоходом сшибла Красавчика, сломав тому хребет.

Парень, белый как снег, что-то неразборчиво шептал, скрёб пальцами по земле. Прочие наёмники, позабыв про знатную добычу, стояли вокруг, отводя глаза.

Командиры переглянулись. Англичанин не жилец. Это любому понятно. Мирослав помрачнел, кивнул на дагу…

***

После полудня отряд двинулся в путь. Бодро ступали отдохнувшие кони. Завернутая в наскоро сшитый «саван», покачивалась меж двух лошадок змеиная голова, кровила материю, роняла тягучие капли на пыльный шлях.

Позади страшноватого вьюка ехал финн-хаккапелит, понукал нервничающих лошадей, тряс исколотыми пальцами, морщился. Вот же странная штука жизнь. Иногда куда легче угробить тварюку, чем сшить ей пристойное вместилище!