Чтение онлайн

– Апи?

– Их божественная мать, – выпустил капитан в бархатное небо колечко дыма.

– Знаешь, эль команданте, – тихо сказал испанец, – я начинаю верить в те россказни...

– Эй, мои любезные, выходим до рассвета! – неожиданно сказал Мирослав. – Кто будет зевать в седле – разобью морду!

Банда, ворча и оглядываясь на окружающий мрак, начала готовиться к сну. Вытаптывали траву, расстилали одеяла с плащами – что у кого было…

Капитан, дождавшись того момента, когда заснули все бойцы, кроме тех, чей черед охранять сон товарищей, сам лёг у стены и, глядя в небо, слушал, как потрескивают угольки в костре. И не заметил, как провалился в сон.

***

...Каменные стены возносились до самых туч, упираясь зубцами в серые подбрюшья. Откуда-то сверху слышалась ругань, летели камни, изредка доносились хлопки выстрелов – враги сидели в осаде не первую неделю и порох берегли, стреляя лишь наверняка. Ну или когда страх до последних костей пробирал.

Хлюпала под ногами болотная жижа, так и норовила перелиться в сапоги. Вода и грязь были повсюду, тяжелый бердыш ощутимо колотил обухом по загривку, пищаль оттягивала руки. Ударило в плечо, будто тараном, опрокинуло на спину...

Светлые, будто тот, кто писал образ, без меры развел краску, глаза смотрели прямо в душу. А губы, яркие, чуть припухшие – будто искусанные-зацелованные, шептали:

– Я тут...

Над ухом точно бомбарда разорвалась. А после такая канонада разразилась, что хоть святых выноси. Мирослав сбросил попону, которой прикрывал мёрзнущие ноги, выдернул из кобуры-напузника “утиную лапу”. Трехствольный пистолет плевался пулями куда меньшими, чем могли изрыгнуть старшие рейтарские братья, но был удобнее в тесноте свалки.

Капитан с вывертом ущипнул себя за плечо, взвыл от боли, зато проснулся окончательно. Ему доводилось бывать в борделях. Один раз даже в борделе горящем. Но то, что творилось здесь – было хуже. Полковые фрау разбегались с визгом, но хоть без стрельбы.

Мирослав прочистил глотку, набрал полную грудь воздуху и взревел так, что, наверное, в самом Стамбуле султан икнул. Вроде подействовало – мельтешения стало поменьше.

Первым на командирский рык явился лейтенант. Испанец был без своего роскошного пояса, зато с двумя пистолетами в руках.

– Что случилось?

– Густав, что был дозорным, что-то увидел, начал стрелять. Остальные спросонок поддержали. Ну и я сдуру, – повинился Угальде и смахнул кровь с рассеченного лба – видать, со стеной встретился. Древний саман выдержал, а старая голова – не особо.

Капитан выругался затейливо и длинно. Помянул пап – лейтенантова и Римского, всех «посланных» с их «благими вестями», и всех виновных в том, что он не сидит в кабаке с пивом и девками, а мучается посреди степи с дюжиной кретинов!

– Всё сказал? – Угальде дождался, пока у командира кончится дыхание.

Мирослав добавил еще пару витков к узлу ругани, глотнул из протянутой лейтенантом фляги.

– Никого не пристрелили с перепугу?

– Да вроде нет, но ещё не проверяли, – признался заместитель и умчался собирать бойцов.

– Там, там, баба была! Лохматая! – трясся дозорный, поднявший тревогу. Все свои четыре пистолета он разрядил в куст, что рос в десятке шагов от границы, очерченной пламенем костра. – Она за кустом стояла! И на вас всех смотрела, будто сожрать собиралась!

– С сиськами? – хмуро спросил Мирослав.

– Что? – не понял Густав. – Кто с сиськами?

– Баба была с сиськами?

– Нет…

– И в руках у неё ничего не было?

– Да вроде ничего…

– И зачем же ты стрелял? Может, это и вовсе мирная селянка была?

Дозорный посерел лицом – точь-в-точь как небеленое полотно, но лишь замотал головой.

Впрочем, то, что наёмников навестила вовсе не селянка, стало и так понятно, когда подсветили факелами. Пропала одна из запасных лошадей. Не растаяла в ночи – в реденьком ивняке остался след, будто турки пушку к Константинополю волокли…

***

– Капитан, – тронул за плечо Збых, – сходишь со мной?

Литвин выглядел на удивление серьезным – будто и не он вовсе.

Мирослав перемену оценил.

– Сам не справишься, княжич?

– Мы и с тобой вместе не справимся. Но попробовать надо.

– Ну надо, так надо, – криво усмехнулся капитан и кивнул испанцу, который словно ненароком оказался рядом.
– Диего, мы с паном Збыхом отлучимся. Хочет он кое-что мне показать завлекательное. К рассвету вернемся. Если что…

– Я остаюсь за старшего, знаю, – Угальде щелкнул ногтем по рукояти даги. – Эль команданте, принести твой любимый мешок?

Капитан оглянулся на Збышека. Тот качнул головой:

– Твои колокольцы не помогут.

Лейтенант исчез, будто и не было его. Мирослав поперхнулся от удивления. Литвин одними губами произнес: «Потом!»

Шли долго. Лагерная возня затихла где-то по правую руку. Збышек ломился кабаном сквозь кусты – Мирослав едва поспевал. После был крутой подъём на холм, больше похожий на одинокую скалу. Сыпались вниз глыбы, крошился под пальцами выветренный камень…

Литвин походил по вершинке, присел перед плоским камнем, выщербленным посредине, вскинул ладонь к глазам, высматривая что-то на сереющем горизонте:

– Пришли, – и тут же продолжил, – мой прадед знал Йожина-Трансильванца. Хорошо знал.

Капитан молча кивнул. На один вопрос ответ получен. Что же до прочих – так все будет… Сомнения, что парень набрехал вербовщику, улетучились окончательно. Можно знать о колокольцах, на чей звук любая нечисть несется, как акула к пролитой крови. Можно услышать о Йожине. Но обо всём сразу знает лишь тот, кому это знать положено.

– Серебряные голоса хороши, если звать Ночных. Нас же навещала гадина из тварного мира. И её надо звать иначе.

– Уверен, что сможешь?

– Нет, не уверен. Я лишь видел, как зовут, но я не жрец гивойтов[21], и даже не ублюдок тех, кто звал.

Мирослав снова промолчал. Получится – щеголять парню в шелковых портянках. Не выйдет – тоже не велика беда. Есть и другие пути.

***

Мелкие камешки Збышек выложил кругом. Не сказать, что ровным, но не особо кривым. Разделся, сложив одежду возле тропки, что привела на вершину. Придавил пистолетом – чтобы порывом ветра не унесло. Дернул подбородком, мол, стой здесь. Мирослав кивнул, понял, не дурак, чтобы через оградку переступать.