Дети Грозы
Шрифт:
Вместе с отцом и Нилем Ристана развлекала посланника Его Императорского Высочества Лермы и в сотый раз молила Светлую о чуде. Но, увы, чуда не случалось. Посланник оказался слишком крепким орешком. Его не смутил ни возраст невесты, ни странности ее магии, ни крайне скудное приданое, ни портрет Шуалейды, на котором та походила на несвежую нежить… На все отговорки он заявлял:
— Его Высочество считает Ее Высочество Шуалейду лучшей невестой Империи.
Если бы Ристана могла, своими руками подлила бы яду самодовольному негодяю Вандаарену и полюбовалась, как он зеленеет и задыхается. Но вынуждена была улыбаться и выказывать счастье великой честью, оказанной Императором дому Суардисов.
Проигрыш.
Поражение.
О, как она ненавидела эти слова! И даже сейчас, понимая, что помешать браку кронпринца и Шуалейды сможет разве что война или смерть одного из будущих супругов, Ристана обдумывала самые невероятные возможности. Например, нанять десяток Свободных Охотников — проще говоря, пиратов — для нападения на крепость Сойки. Вот только время, время… как успеть до отъезда Шуалейды в столицу?
— …а как считает Ваше Высочество? — отвлек от размышлений хрипловатый голос северянина.
— Я предпочитаю букет лорнейского двадцать седьмого…
Ее прервала открывшаяся в столовую дверь. Не как обычно, тихо и незаметно, когда слуги приносят новые блюда, а чуть ли не с треском, порвавшим перетянутую струну любезности. Слуги замерли в испуге, все четверо обедающих повернулись к возникшей на пороге черно-алой фигуре Придворного мага.
Ристана боялась поверить, что Рональд принес то самое чудо — возможность не отдавать Шуалейду за императорского сына. Но в еле заметной морщинке между бровей мага читалась не радость, а опасение и злость.
— Прошу прощения, Ваше Величество. — Магистр Бастерхази с достоинством поклонился. — Срочная депеша Вашему Величеству от Его Светлости Васманду шер Парьена.
Король кивнул и принял из рук Рональда свиток тончайшей рисовой бумаги, перевязанный шелковым семицветным шнуром: письмо весом в голубиное перышко и стоимостью в десяток породистых скакунов, доставленное телепортом из Фьонадири.
— Срочная депеша виконту Вандаарену от Его Светлости Васманду шер Парьена, — на тон тише сообщил маг, вопросительно поглядев на сюзерена.
Король снова кивнул. Маг отдал такой же свиток северянину и покинул столовую.
Неужели? Два свитка Рахмана? Конвент серьезно потратился — на пересылку одного такого письма маг высшей категории тратит чуть не весь запас энергии, а тут целых два! Ристана смотрела, затаив дыхание, как король и его гость одинаковыми движениями срывают одинаковые шнуры; как свитки выпускают одинаковые облачка пахнущего бергамотом тумана; как две пары глаз — черных и водянисто-голубых — пробегают строчки… тоже одинаковые? Как хозяин и гость встречаются взглядами, и словно игровая доска между ними переворачивается наоборот: северянин отступает, а притворная уверенность короля сменяется истинной.
Через несколько мгновений молчания Вандаарен словно очнулся:
— Ваше Величество, позвольте поздравить со славной победой!
— Это победа Империи, виконт! — враз вернувшим глубину и властность голосом ответил король. — Господа! — обратился он к дочери и первому советнику. — Вчера утром в Уджирском ущелье войска под командованием генерала Флома остановили, разбили и обратили в бегство орду. Погибло около семи тысяч воинов и восемнадцать шаманов.
Слова отца словно вязли в вате: Ристана не могла понять смысла. Какие войска? Флом должен был привести в форт четыре дюжины пополнения и провести короткий разведывательный рейд — он не мог с такой горсткой людей остановить орду! А если там было еще и восемнадцать шаманов… нет, что-то в этом письме не то! И как это связано со сватовством Его Высочества?
Теперь уже Ристана вглядывалась в отца. Уверенность, радость победы — но в то же время беспокойство и грусть, вряд ли заметные посторонним. Но она слишком хорошо знала отца, и сама была слишком сильно на него похожа, чтобы не понять: победа Флома грозит обернуться очень серьезными неприятностями. И неприятностями лично для нее, Ристаны…
— …мы удивлены вердиктом Конвента, и будем требовать освидетельствования Ее Высочества Шуалейды, как только ей исполнится шестнадцать. В роду Суардисов не может быть Темных…
Конвент? Шуалейда? Помилуй Светлая, но причем тут девчонка?.. И почему отец говорит о ней так, словно она больше, чем пешка в игре? Словно не он отослал младшую дочь прочь, в захолустье.
Ристане казалось, что мгновенье назад ясный и понятный мир раскололся и перемешался, как в калейдоскопе. Единственный логичный вывод был — признать, что Шуалейда, эта мышка, сумела не только вопреки всем распоряжениям короля покинуть Сойку и оказаться в нужном месте и в нужное время, но и проявить себя невероятно сильной Темной. Но в роду Суардисов не может быть Темных! Значит, она не Суардис?.. но Придворный маг не мог пропустить ребенка чужой крови.
Потом. Обдумаем все потом — а пока надо поддержать отца и доиграть партию.
— Позвольте, Ваше Величество, — вступила Ристана. — Но Конвент не может ошибаться в таком важном деле. В воле богов наделить нашу дорогую сестру магией любой принадлежности, а нам остается только смириться.
— О да. Воля богов превыше даже Императорской воли, — король сделал подобающе строгое и смиренное лицо. — Мы сожалеем, что наша младшая дочь не оправдала надежд Его Высочества Лермы, и вынуждены, подчиняясь Закону, отказаться от высокой чести породниться с домом Кристисов.
— Его Высочество, несомненно, будет весьма благодарен божественному вмешательству, не позволившему свершиться ошибке, — с благочестивой миной согласился с поражением виконт, но тут же обозначил дальнейшие позиции. — От имени Его Высочества выражаю надежду на скорейшее проведение разбирательства касательно принадлежности магического дара Ее Высочества Шуалейды. А также заверяю Ваше Величество, что Его Высочество приложит все силы к тому, чтобы сие произошло без промедления. В уповании на милость Светлой.
Виконт осенил лоб малым окружьем, вслед за ним повторили остальные.
— Все в воле богов, — промедлив мгновенье, ответила Ристана. — Мы будем счастливы видеть вас в Суарде, виконт. И да не оставит Светлая Его Высочество своей милостью.
Теперь уже Ристана с благочестивым видом осенила лоб малым окружьем.
Окончания обеда все четверо дождались с трудом. Его Величество даже отказался от десерта, сославшись на неотложные дела: необходимо срочно созвать Совет и оповестить народ о славной победе. Вместе с ним покинул столовую Ниль: как всегда, мгновенно погрузившись в государственные дела с головой. Временами Ристане казалось, что супруг родился королевским советником — для него никогда не было ничего важнее благополучия и процветания Валанты.