Дети Грозы
Шрифт:
— Несомненно, душенька! Только в моей лавке. Уже сорок пять лет королевская семья…
Конечно, самодовольный павлин заслуживал кары небесной в лице шустрого воришки. Если бы только воришкой был не Игла…
— Ай! Что это? Кто посмел! — завизжала девица, прижимая руки к груди. — Исан, что ты делаешь?
Пронзительный вопль заставил отшатнуться Иглу, уже дотянувшегося до вожделенного кошеля. Ювелир, маслено улыбаясь, вытащил из ложбинки меж рвущихся на свободу грудей душеньки абрикосовую косточку и грозно оглядел нависшие над толпой балконы. Но злоумышленника не обнаружил. Зато испортил Игле охоту — толпа вокруг забурлила, народ вслед за ювелиром начал оглядываться в недоумении.
Хилл, любуясь на устроенный балаган и недовольную физиономию коллеги, доедал последний абрикос. Косточка догнала Иглу, пробирающегося сквозь толпу в более благоприятное для поживы место, и стукнула по макушке. Тот обернулся, готовый к нападению, недоуменно обшарил взглядом окрестные балконы и деревья… но белобрысого хулигана, надежно скрытого цветущими ветками и гостеприимной Тенью, не увидел.
Время близилось к полудню, бургомистр уже забрался на трибуну и нервно переминался с ноги на ногу. Народ тесно набился вдоль домов, балконы грозили обвалиться от количества разодетых и украшенных наподобие новогоднего дерева благородных ротозеев.
Сейчас, с минуты на минуту, появится праздничная процессия, вдали, от городских ворот, уже слышится радостный гам…
Тут наконец Хилла пихнул в бок запыхавшийся Свисток:
— Подвинься! Ух, успел…
Наконец, приближается волна народного ликования! Все громче треск хлопушек и гром военной музыки.
Впереди гордо вышагивают трубачи и барабанщики, за ними на породистых лошадях гвардейцы сияют начищенными до зеркального блеска нагрудниками. Рябит в глазах от киновари плащей, белизны и кармина конских плюмажей и золота гвардейских вымпелов.
За Гвардией два всадника в парадных, расшитых золотом, мундирах: генерал Медный Лоб и полковник — похоже, брат генерала Флома. И, наконец, в окружении десятка гвардейцев в боевом снаряжении, две детские фигуры в королевском ультрамарине, на превосходных ак-тушских жеребцах: кронпринц с сестрой. и свита чуть позади.
Длинный хвост пышной процессии подтягивается за королевскими детьми, переливаясь всеми цветами радуги, взблескивая и разбрызгивая фонтаны бликов. Гремят подковы коней, звенят бубенцы, шествие искрится фейерверками и радостными улыбками, поражая разноцветным блеском и вычурной роскошью. По дороге присоединяются и дворяне, и горожане, и музыканты, и всё это пёстрое сборище веселится, поёт и танцует на ходу, славя Императора, короля и наследника…
Орис с Хилллом на дереве ёрзали и подпрыгивали от восторга и любопытства, рискуя свалиться кому-нибудь на голову. Они пихали и дёргали друг друга за рукава.
— Смотри, остроухая! — указывал Свисток на кого-то в свите принца. — И гном, ну смотри, вон же, с бородищей, в красном! Ну и компания у нашего наследника. А какой жеребец!
— Ты лучше глянь, у бургомистра бумажку сдуло! — Лягушонок дрыгал ногами от хохота, держась за дружка, чтоб не упасть. — Ну и физиономия!
Свисток перевёл взгляд на суматоху, творящуюся на помосте. Растерянный глава городской администрации то краснел, то бледнел. Один из его помощников погнался за улетающей бумажкой, поймал её в героическом прыжке и свалился с возвышения. Стоящий ближе всех к краю старшина Кожевенного цеха подал ему руку и втащил обратно. Только когда мятый листок очутился в руках бургомистра, тот перестал нервно подскакивать на месте и вновь принял солидный, торжественный вид.
— Надо же, успели…
Тут парадный маневр Синих Гвардейцев завершился. В образовавшееся ровное полукольцо, отделившее часть площади и оттеснившее толпу, выехала группа всадников.
Царственно-надменный юный принц время от времени сдавленно хихикал, тут же возвращая на лицо официальное выражение. Попытки принцессы скрыть под высокомерной благосклонностью, подобающей случаю, ехидную и озорную улыбку были немногим более успешны. Похоже, Их Высочества по достоинству оценили нечаянный цирковой номер в исполнении должностных лиц.
Во время приветственных речей и церемонии вручения подарков у братьев было вдоволь времени, чтобы в подробностях рассмотреть всю королевскую конницу и всю королевскую рать. Особого внимания удостоилась, разумеется, свита кронпринца и сами королевские дети.
Там было на что посмотреть. За Их Высочествами выстроились в ряд сопровождающие лица. Два Флома — орлиные носы, воинственно торчащие усы, сверкающие кирасы на квадратных плечах — восседали на огромных каурых жеребцах. Ещё один военный, значительно моложе и не такой внушительный, напомнил парнишкам Наставника — не лицом или одеждой, а скорее манерой держаться.
Рядом с военными забавно выглядел гном, разряженный в нечто алое, зеленое, лиловое, расшитое золотом и отделанное кружевами. Он намертво вцепился в повод слишком высокого для него мерина. Пятой по счету была та самая остроухая девушка с раскосыми кошачьими глазами и полусотней тонюсеньких, задорных темно-рыжих косичек, украшенных ленточками всех оттенков зелёного. Платье благородной дамы шло лесной деве, как лани седло. Замыкал отряд одетый в военного покроя камзол и серо-синий плащ темноволосый мальчик на породистом жеребце-трёхлетке. Серые глаза и горбоносый профиль выдавали его принадлежность к семейству Фломов.
Принц Кейранн и принцесса Шуалейда вызывали жадное любопытство у всех без исключения присутствующих. Головы тянулись вверх, горожане толкались и протискивались поближе, пытаясь рассмотреть диковину.
Только Лягушонок собрался с толком и расстановкой разглядеть принца, как неуловимый голубовато-лиловый отблеск вокруг принцессы, на который он поначалу не обратил особого внимания, задрожал, потемнел и разросся наподобие грозового облака, словно шапкой прикрывая её с братом и шестерых сопровождающих. Правда, облако не мешало Хиллу продолжать ее разглядывать. Да и, похоже, этой красоты никто кроме него не заметил.
Сам наследник оказался обыкновенным мальчиком, черноволосым и кареглазым, в синем, расшитом золотом и отороченном мехом плаще на худеньких плечах. Принадлежность к королевской фамилии выдавала разве что горделивая осанка и немыслимых размеров золотая цепь с гербом Суардисов. Сестра наследника вообще на принцессу не походила. Скорее на угловатого, нескладного, длинноносого, вредного сорванца, по недоразумению всунутого в бархатное женское платье. Удивительного серо-лилового цвета глаза взирали на мир недоверчиво, ехидно и обещали ближним все что угодно, кроме мира и спокойствия.
Увидев подобное выражение у любого из знакомых мальчишек, Лягушонок бы не сомневался, что в ближайшее время тот сотворит шкоду. Он довольно усмехнулся, представив, какой дивный простор для развлечений открывается перед королевскими детьми. Ему пришло на ум, что, наверное, с принцессой было бы весело. Но завиральная мысль быстро испарилась, оставив лишь тень предчувствия — а может, это слишком сладко пах каштан.
Праздник продолжался. Наконец иссяк запас значительных и громких слов у городских старшин, и кортеж наследника благополучно скрылся за воротами королевского дворца. А для горожан веселье только начиналось. По дороге к дворцу принц с принцессой осыпали толпу изрядным количеством полумарок, вызвав волну народного восхищения и потасовок между желающими поймать хоть одну серебрушку. Из королевских подвалов на площадь выставили пару десятков бочек вина — не самого старого, но уж получше, чем в тавернах. Стражники и гвардейцы облегченно сбросили с плеч тяжкую обязанность охраны порядка и влились в бесшабашную праздничную круговерть.