Чтение онлайн

«У, противные!» — с досадой подумала Фусако и решила проехать мимо ребят молча, но не тут-то было — «пончики» заметили её.

— Эй, ребята! Смотрите-ка, кто едет! Вертушка-квакушка из дома номер триста. На велосипеде! — крикнул кто-то.

И все разом заорали:

Мальчишки с криком неслись за велосипедом.

Фусако изо всех сил нажимала на педали. Она мчалась, как заправский гонщик — согнувшись дугой и крепко вцепившись в руль.

неслось ей вслед.

Фусако вертела педали, крепко стиснув зубы. Уши её горели. От злости она всегда краснела и оттого сердилась ещё больше.

— Эй, куда же ты! Квакни: «Ква-ква!..»

Фусако миновала храм и, не снижая скорости, покатилась по тропинке с холма. «Пончики» всё ещё бежали за ней, выкрикивая дразнилку.

Посредине тропинки Фусако вдруг резко затормозила, обернулась и скороговоркой выкрикнула:

— Эй, вы! Пончики, пышки, толстые кубышки! Поросячий корм! Слаб овам сбежать с холма!

— Слаб о?!

Раскрасневшиеся от бега мальчишки понеслись вниз по тропинке. А Фусако, ехидно засмеявшись, показала им язык и, нажав на педали, снова на полной скорости покатилась вниз по склону.

Сквозь хор мальчишечьих голосов она ясно различила громкий голос Красной Майки:

Лягушонок хорошо знала голос этого нахального мальчишки, но решила не отвечать.

Свернув в переулок, она соскочила с велосипеда, прислонила его возле дома и бросила в окно кухни сумку с покупками.

— Фусако! Два головастика в бутылке сдохли, — послышался из комнаты голос отца.

Но Лягушонок не отозвалась, она уже мчалась на Гору-за-храмом.

— …И кто же закричал первым? — спросил Каттян, перекладывая лопату из одной руки в другую, глаза его сердито сузились, как у лисицы.

— Конечно, самый толстый. Да, Лягушонок? Кому ж ещё! — сказал Дзюн, заглядывая в лицо девочки.

Лягушонок молча кивнула.

— Разве Лягушонок не имеет права проехать мимо их домов на велосипеде? — Очкарик Мацу поправил очки на продолговатом, как огурец, лице, обвёл всех невозмутимым взглядом.

Ребята молчали. Этот Очкарик всегда задавал вопросы невпопад, но с самым серьёзным видом.

— Конечно, имеет. Потому и злость берёт, — сказал Дзюн.

— Им, наверно, чудно показалось: Лягушонок — и на велосипеде! — шмыгнув носом, усмехнулся Д або, но никто не засмеялся.

Все смотрели на Каттяна, который продолжал молча орудовать лопатой. И только по тому, как резко вонзал он её в землю, было видно, что он сердит.

— Гм… У этих «пончиков» языки поганые, — казал он наконец.

— И мозги немного набекрень! — Тёбо обвёл пальцем вокруг головы.

— Ну ладно! Проучим их ещё разок, — сказал Каттян, решительно взмахнув длинными чёрными ресницами.

— Помните, «пончики» были виноваты, а представительницы «Комитета матерей» из высоких домов приходили на нас жаловаться родителям? Помните? — шмыгая носом, торопливо бубнил Дабо.

И Каттян вспомнил, как они разбили окно в зале.

В прошлом году летом они надумали сколотить вместе с «пончиками» плот, чтобы плавать на нём по реке. Для этого они утащили пустые ящики из-под яблок — целая гора их валялась позади магазина самообслуживания. Однако продавщица овощного отдела заметила, как они эти ящики тащили. «Пончики» вовремя улизнули, и досталось только Каттяну и его ребятам.

Можно ли было допустить такую несправедливость? Конечно же, они разозлились. Пробрались к «пончикам» во двор и отколотили их там. Побоище на палках развернулось под окнами спортивного зала, и в разгаре его раздался вдруг звон разбитого стекла, посыпались осколки…

Последствия были ужасны. Представительницы «Комитета матерей» явились в дом № 300 и заявили: «Пусть ваши дети не ходят на площадку. Там будут играть только наши дети». Сказали и удалились, тонкие, как щепки, и лица, как у кузнечиков.

Тогда-то и началась настоящая война с «пончиками».

Недавно Лягушонок и Мим и, сестрёнка Тёбо, пошли покачаться на качелях, а их прогнали. Чуть было до драки дело не дошло…

— Хорошо же! Напишем «пончикам» ультиматум, — сказал Каттян. — Дзюн, пиши: «Если вы не пришлёте к нам парламентёра с извинениями, всем, кто дразнил сегодня Лягушонка, зададим трёпку. Ответ — завтра, до десяти утра. Положить под ящик для пожертвований в храме». Теперь беги к высоким домам и передай ультиматум кому-нибудь из «пончиков».

— Да что там церемониться, Каттян? Давай всех отлупим, и дело с концом! — предложил Дабо.

— Ладно! Успеем! — отрезал Каттян.

Затем он приказал прикрыть пещеру сухими ветками, а лопаты спрятать в густой листве и спустился с горы вместе с быстроногим Дзюном.

По всему было видно, что назревала новая битва между ребятами из дома № 300 и ребятами из многоэтажных домов.

— Мы им покажем, как дразнить Лягушонка! — сказал Каттян на прощание. — Ишь выдумали: «Квакни разок!»

Дзюн быстро поднимался вверх по тропинке, окутанной сумерками. Он шёл к многоэтажным домам, расположенным на холме, нёс важное послание, которое должен был передать «пончикам» от имени своего вожака Каттяна.

У храма он перевёл дыхание и незаметно, словно ниндзя [3] , оглядел окрестности, притаившись в тени столба.

На площадке для игр ни души.

У качелей и детской горки копошились какие-то неясные ночные тени.