Чтение онлайн

Кирана кивнула на сложенную за шкафом стул-жердь, и Раун поспешил поставить ее перед столом. Жердь скрипела, будто ею очень редко пользовались. Пожалуй, кроме самого фактотума из крылатых больше никто не приходил к главе Охотниц.

Раун опустил крылья, расслабил спину. Осмотрелся, собираясь с мыслями.

В углу стояла Люцифера — статуя из кристалла. Посмертная статуя. Нерукотворная. Изабель говорила, что так и умерла та самая гарпия. Весьма жалко. Без своих крыльев. Какая-то осунувшаяся, как будто и так была при смерти. Но больше всего угнетала поза — пальцы цеплялись за горло, все лицо было перекошено от ужаса и как будто боли. Последнее особенно странно, ведь у гарпии была анальгезия. Жаль, нельзя у нее ничего спросить, уж она-то наверняка знала, что за ритуал был написан в той книге шисаи. И к жизни не вернуть, хоть к шисаи на поклон иди — кристальная смерть необратима.

— Так что ты от меня хотел, Раун? — Кирана щелкнула пальцами, привлекая внимание фактотума. — Просто на Люцию поглазеть?

— Нет, — ворон насилу отвел взгляд от статуи. — У меня вопрос.

— Конкретно ко мне? — охотница вздохнула, откинулась на спинку кресла и вытянула ноги.

— Это очень личный вопрос. А из всех, кого я знаю, ты единственная поймешь, — Раун повел плечом, опустил взгляд в пол. — Мне очень нужен искренний разговор.

— Не думаю, что я — подходящий собеседник. Но раз у тебя нет другого варианта, я слушаю, — Кирана притянула песочные часы поближе к себе и перевернула снова.

— Зачем ты живешь? — выпалил Раун и поднял на охотницу глаза. Ни один мускул на ее лице не дрогнул. Как будто он спросил совершенную ерунду, вроде погоды за окном.

— Что значит «зачем»? — медленно проговорила она. — Я служу императорской семье. Как и ты.

— Нет-нет, — вздохнул Раун. — Я не об этом! Чем живешь? Чего ты хочешь? Мечтаешь о чем?

Кирана с сожалением посмотрела ему в глаза и покачала головой.

— Я не понимаю тебя, прости, — задумчиво пожевала губами и отвернулась. — Эти вопросы не имеют никакого смысла. Ни-ка-ко-го.

— Но… — Раун запнулся и, не найдя подходящих слов, замолчал.

— О чем я мечтаю? — Кирана повела плечом. — Мечтаю, чтобы моя Хильда была жива, чтобы она сидела в этом кабинете и учила моих охотниц. Мечтаю, чтобы она была со мной. Всегда. Понимаешь, Раун?

Раун не понимал.

— В мечтах нет смысла. Они неосуществимы. Совсем. Абсолютно, — она постучала ногтем по песочным часам. Лиловый песок медленно перетекал в застенках. — Никто и ничто не воскресит мою сестру.

— А… — Раун хотел было уточнить, но Кирана перебила, даже не заметив.

— Чего я хочу? Хочу служить императорской семье. Знаешь, как это было при кошках. Правда, тогда еще были и охотники, но сейчас это не важно. Я хочу служить — я служу, что не так? — она перевела на него взгляд, подняла бровь.

— Ну должна же быть какая-то цель, Кир, — протянул Раун и снова замолчал, пытаясь подобрать слова. Это было явно сложнее, чем любая из бесед с императрицей, та понимала как будто не столько сами слова, сколько то, что за ними стоит. Весьма солдатское же мышление Кираны заводило в тупик, вынуждая формулировать мысли совсем иначе.

— Зачем? — коротко бросила она в ответ.

— Ну ради чего жить.

— Зачем? — повторила она снова. — Живи, да и все, к чему вот эти нелепые мучения, Раун?

— Ты не понимаешь, — ворон вздохнул, закрыл глаза.

— Это ты не понимаешь. Тут и так полно проблем. О каком смысле ты вообще говоришь, если все время уходит на эту нелепейшую борьбу со всем и вся? — она поднялась в кресле, уперлась локтями в стол и положила подбородок на ладони.

— Я не об этом! — выдохнул Раун и замотал головой. Кирана непонимающе подняла брови. — Ну неужели у тебя никогда не было мечты, Кир?! Неужели ты никогда ни о чем не мечтала? Неужели не жила какой-то мыслью… так, до одури, Кир…

Охотница молча встала из-за стола и отошла к окну. Сцепила руки за спиной, вытянулась по струнке, качнулась с носков на пятки и обратно. А затем уткнулась лбом в стекло и обхватила себя за плечи.

— Была, — вдруг сдавленно просипела она. — Я мечтала о крыльях, Раун.

— Прости, — только и смог он прошептать. — Я не хотел, Кир. Правда, прости, я…

— Не извиняйся, — Кирана сглотнула, покачала головой. — Все в Имагинем Деи о них мечтали. Нам постоянно твердили, чтобы мы мечтали о крыльях. И я действительно о них мечтала. Я и Хильда. Мы мечтали, что будем вместе, крылатые, настоящие ангелы.

— … или о смерти, — пробурчал под нос Раун.

— Что? — Кирана обернулась. Веки оленьих глаз были красными, покусанные губы кровили.

— Я не мечтал о крыльях. Я молил Самсавеила, чтобы мне больше не было больно. Я умолял убить меня, а на крылья мне было совершенно плевать, — Раун повел плечом, и черные, как смоль, крылья, заскользили по полу. Он не хотел это помнить, и сейчас по-особенному оценил прелесть провалов в памяти, но нет, после посещения Имагинем Деи вернувшиеся воспоминания не желали исчезать.

Кирана хлюпнула оленьим носом и вдруг рассмеялась. Оглушающе звонко. Горько. Болезненно.

— Вот поэтому, Раун, у тебя есть крылья, а у меня — нет, — просипела она и утерла рукой щеку.

— Кир…

— Ерунда. Я сегодня излишне сентиментальна, — охотница вернулась за стол и снова перевернула песочные часы. — У Хильды день рождения, и я не могу думать ни о чем, кроме нее.

— Я не вовремя, извини, — Раун торопливо поднялся с жерди. — Наверное, мне лучше уйти.

Кирана проводила его взглядом.

— Я могу для тебя что-то сделать? — осторожно спросил он, уже поняв, что поговорить о том, что его тревожит, он не сможет ни с кем. Но как будто раньше было иначе.

— Нет, Раун, тут ничем не поможешь. А свою боль я переживу сама, ведь это моя ноша. Я должна. Ради Хильды, понимаешь?

Раун не понимал, но все равно кивнул. По опыту знал, из нее и клещами не вытянешь, что думает и чувствует. Как будто все за стеной, и пробиться шансов нет. Ни у кого, кроме Хильды.

— Держись, Кир, — буркнул он и открыл дверь.

— Не мечтай, Раун, слышишь? Никогда не мечтай. Падать больно, особенно когда крылья не вырастают.

#19. Милосердия лживый елей

Молния расколола небо, а гром следом, казалось, перевернул землю. Нойко вскинул голову, взглядом поискал Аньель. Козочка медленно шла под проливным дождем, накрыв голову курткой. Изредка проваливалась по плюсны, вытаскивала копыта по одному. От каждой молнии вздрагивала, прижимала ладонь к шее и, только успокоившись, шла дальше.