Чтение онлайн

Грин хмурился, прижимая к себе человека, который говорил вещи очевидно горькие, прижимал пальцы к жилке на шее мастера и прикидывал, какие травы надо заваривать, чтобы снимать приступы… кажется, такое он где-то видел.

Грин не мог сказать, что понимает все, но из отрывков было ясно, что где-то в бою мастера ранило, после чего он и стал магом.

Воображение немедленно ухватилось за слово «летать». Он летал. Защищал.

Его ранило.

Потребовались слова простые и спокойные, и Грин отложил расспросы на потом.

— На моей памяти не было войн, на памяти моего отца тоже, но я слышал о стычках с бандами, о грызне за лучшие почвы — тяжело было. Пойдемте лучше в дом, я заварю вам чай, Мастер, — отозвался наконец Грин, осторожно подбирая слова. — Я помогу, это не страшно — любые трансы рано или поздно заканчиваются. И, пока они длятся, лучше, чтобы кто-то был рядом.

— Вы уже помогли, — Тесса действительно отпускало, причем на удивление быстрее, чем он привык. — Только это не транс.

Он поднял наконец голову, встречаясь с Грином взглядом, и откуда-то нашлись силы встать, ухватившись за плечо парня.

— У кого-то ноют шрамы к перемене погоды, а у меня — вот так… и без повода. Это просто раны, которые не удалось долечить.

Потер висок, заставляя себя вспомнить, что было до. Связь, посохи, Дорр…

— На чем мы остановились? Короткие волны?

Грин покачал головой:

— Сначала — чай, — ответил он. — Мне надо сообразить, где главное, — и замолчал надолго.

Он молчал, пока они шли в дом, молчал, ставя на огонь чайник, молчал, пока заваривал чай, старательно размешал в чашке мед, избегая взгляда Тесса, пошарил на полках в поисках припасов, огляделся удивленно, сообразив и вполне сознательно отметив, сколько в том доме необычного, и заговорил только тогда, когда увидел, что Серазан более-менее физически оправился после приступа.

Парню было о чем подумать. Черный Мастер был непохож на легенды о себе самом, он вел себя как-то неправильно, посох его не говорил ни о каких магических способностях, приступ оказался болезнью, а не трансом, в которых черпают информацию или находят решения.

Внешняя суровость, пугающая и отталкивающая, оказалось уверенностью в себе, самодостаточностью и подспудной жаждой одиночества.

Мастер был загадкой, о нем хотелось узнать побольше. Но как? Просто задавать вопрос за вопросом о личной жизни только что найденному учителю было бы нескромно. Область его магии осталась для Грина загадкой. Посох мага, на который он надеялся, больше говорил о старике, чем о самом Мастере.

Оставалось еще одно, не самое худшее.

Поэтому, как следует подумав, Рон спросил про то, что смутило его больше всего:

— Вы ведь сейчас не совсем маг, Мастер Серазан, правда?

Тесс опустил кулак, которым устало-задумчиво подпирал щеку все то время, пока Грин хозяйничал в кухне, и не без любопытства поинтересовался:

— Откуда такое предположение?

Мысленно дав себе подзатыльника за наглость, Грин коротко ответил:

— Ваш посох. Ваши реакции. Ваш стиль жизни.

Тесс оценил заявление. Подумал. Хмыкнул.

— Хорошо. Я предпочел бы, чтобы вы изложили ход ваших мыслей более развернуто, но отвечу и так: я сейчас даже совсем не маг. Вас это сильно расстроит?

Грина это заявление не просто сильно расстроило — он его буквально убило и одновременно подтвердило самые страшные его подозрения. Он резко побледнел, и расширенными глазами, словно в первый раз, принялся рассматривать того, с кем сгоряча связался. В голове у рыжего тихо-тихо звенело.

— Совсем? — он искал нужное слово. — Дочиста?

Но Грин сам, собственными глазами видел, как Черный Мастер перекинулся в кота и показал ему дорогу. А потом — вода, которая от заклятия становилась бухлом. Это не могло быть просто так!

— Правда? — переспросил он потерянно.

— Правда, — подтвердил Серазан слегка удивленно.

Уж очень реакция Грина оказалась выразительной. И непонятное это «дочиста»…

Рыжего даже захотелось как-то утешить, настолько несчастное у того стало лицо, и Тесс, подумав, уточнил:

— Хотя сейчас, пожалуй, уже не совсем. Но два года назад я не мог даже узнать, есть ли кто рядом живой, кроме как увидев его глазами. Ну или услышав.

— Два года назад, когда вы вернулись после войны? — уточнил Грин. — После той войны, которую вы сейчас вспоминали? — вопрос Рыжего был некорректен, на грани фола, и Грин боялся, что Тесс чем-нибудь в него сейчас запустит, поэтому покраснел и пересел от Тесса подальше, на стул, не заметив, что придвинул к себе этот стул не руками, а магией. Так иногда случалось, когда он забывался — вещи сами прилетали в руки. А иногда из рук и падали, все бывало.

Зато Тесс заметил и стул, и румянец.

— Она умеет напомнить о себе, — мрачно ответил он. — Вам это так важно? Или вы испугались, что чуть не связались с инвалидом? Так я уже сказал, что ученика не ищу…

А сам подумал, что вот с этим, неожиданно спокойным и обстоятельным рыжим, возможно, мог бы ужиться, но он ведь и сам покинул Мабри, чтобы не чувствовать себя зависимым от… не быть ущербным.

— Вы не инвалид! — горячо запротестовал Грин. — Я не хочу, чтобы вы так считали — и помогу, если надо, и… и просто буду рад, если вы покажете мне то, что считаете нужным. А еще мне интересно было бы вас полечить.

Извините, пожалуйста, что я вас обидел, я случайно, клянусь! А еще мне очень любопытно узнать про короткие волны и про это устройство. Я никогда таких не видел. В нем есть магия?

Грин готов был себе язык прикусить, и поклялся больше не напоминать Тессу о его травме, он поклялся себе первым не заговаривать об этом, и уж конечно, бросать старшего мага, попавшего в такую беду, как потеря магических способностей, было невозможно.

Тессу захотелось умереть на месте.

Он понял, что вот сейчас, похоже, в такой вот косвенной форме согласился случайно-пришлого Грина оставить то ли в помощь, то ли в обучение, а сам Грин, возможно, если сам по себе и засомневался бы, не передумать ли насчет своего желания вписаться к сомнительному типу на неопределенный срок, то теперь точно останется тут, и как раз потому, что счел Серазана нуждающимся в помощи.

И выгнать его теперь будет сложно, и…

— Главное, чтобы так не считали вы, — почти огрызнулся Тесс, мгновенно и резко, а потом устыдился, потому что виноват-то был сам… Да к тому же и понял, что продолжает соглашаться.