Чтение онлайн

Вдоволь общавшись со сливками общества и золотой молодежью, «павиан» удалялся, не забывая раздаривать золотые визитки.

Бывший доцент археологии Борис Абрамович Штольцберг сделал себе состояние на перевозке археологического мусора. Всего того, что мало интересовало настоящих ценителей: куски породы с неясными отпечатками, коряги непонятных растений, огрызки тканей и рабочий инструмент, оставшийся после экспедиции.

Ценность представляло не содержимое, а сами ящики. Чудо инженерной и столярной мысли со встроенными тайниками. Содержимое этих таников, тщательно перевозимое под охраной бородатых вооруженных людей тянуло на десятки тонн «зелени». Начав с невинного вывоза археологического мусора Борис Абрамович довольно быстро построил целую Империю. Империю белой смерти. Огромную помощь ему в этом оказали бывшие комсомольские функционеры. Оставшись без партии, без работы, основная часть которой заключалась в работе с массами они с большой радостью кинулись в объятия Штольцберга.

Суть работы осталась прежней, но кроме обещаний теперь появилась реальная возможность окунуться в Коммунизм. Почувствовать трепет и вдохновение. На первый раз: бесплатно. Пойманные на липучку опытных пропагандистов однажды, несчастные жертвы уже не могли сорваться с крючка…

После того, как Малика избила ее публично на ринге, Лиза забилась в дальний угол подвала. Там она, свернувшись комочком горько рыдала навзрыд. Девочка не понимала, за что ей такая жестокость? Разве она кого – то обидела или в чем – то провинилась?

Конечно, жизнь в школе, пусть и закрытой лучше, чем на вокзале. Но зачем учить детей жестокости. Отбирать у них и так мимолетное детство. Лиза не могла найти ответы на вопросы. Неожиданно ее внимание привлек какой – то шорох. Словно по стене подвала что – то ползло. Слезы у маленького солдата разом высохли. Девочка, сжав кулачки и крепко сцепив зубы, приготовилась атаковать.

Из – за серого бетонного угла показалась конфета, а затем вся волосатая, жилистая рука. Лиза с удивлением ждала: что же будет дальше. Дальше появилась смешная рожица взрослого дядьки. Дядька раздул щеки, собрал глаза на переносице и смешно подергивал усами…

Девочка прыгнула от смеха. Пожалуй, это был первый раз в школе, когда она вот так запросто рассмеялась. Дядька оценил реакцию на свое появление и сказал дружелюбно: «Айда пить чай к Чапаю!».

Кто такой дед Чапай Лиза слышала, но встретилась с ним впервые. Они пили вкусный чай с плюшками и конфетами. Совсем как дома. Лиза без утайки рассказала о всех своих проблемах и задала взрослому вопросы, которые мешали ей спать по ночам.

Дед Чапай ответил не сразу, крутя ус одной рукой: «Понимаешь, дочка, в той жизни, для которой вас готовят трудности будут настоящие. А здесь учебные.

Прозвенел звонок большой перемены. Это означало, что сорок пять минут можно было ничего не делать. Тупо «валять дурака». Для Лизы само это понятие было необычно.

Маруся позвала ее пойти вместе в школьную столовую. Маша согласилась. Когда девочки вошли вместе в зал Маша – Лиза зажмурилась от яркого света и шока. В той среде, где она до этого обучалась прием пищи выглядел так: кадеты строились повзводно, затем справа по одному входили в помещение столовой, сняв головные уборы. Старший стола приносил алюминиевый бачок с дежурным блюдом и давал команду садиться. Затем поочередно наливал или насыпал в одинаковые серые тарелки ровное количество еды. К порционной тарелке вдобавок полагалось стакан киселя или компота из сухофруктов. Два кусочка хлеба: один – серый, другой – белый. И два кусочка масла. Еда и порции для всех была одинаковой и для офицеров, и для кадетов.

На прием пищи отводилось ровно десять минут. Затем старший стола давал команду: «Встать! Выходи строиться!». После дежурного приема пищи следовало построение и команда: «Карманы к осмотру!». Если у одного из кадетов находили остатки еды: кусок сахара, корку хлеба – неминуемо следовало наказание.

«Прорвавшемуся» кадету выносили буханку хлеба, и он должен был при всех съесть ее. Без воды. Пока он ел, глотая слезы, вся рота лежала в «упоре лежа» и громко подбадривала его криками: «Жри хомяк! Жри хомяк!». Ночью его, как правило, ждала темная и избиение сослуживцами с накинутым на голову серым солдатским одеялом…

Поэтому Лиза и была в шоке: вместо выкрашенного серой краской помещения с портретом Железного Феликса и надписями: «Помни, чей хлеб ты ешь!». Девочка увидела залитый светом храм. Огромное разнообразие незнакомой еды, разноцветные соки в стеклянных стаканах, свежие фрукты: бананы, груши, яблоки, апельсины – повергли девочку в ужас. Маша без сил опустилась на ближайший стул. Если бы она умела плакать. То слезы бы ручьем потекли по е щекам. От обиды, обиды за маленьких солдат, которые лишены детства и невинных радостей в виде фруктов, светлой столовой, неторопливого общения…

На помощь пришел «Сноуден». Денис первым заметил Марусю и Машу и предложил: «Девочки, занимайте места, я вас обслужу по «высшему разряду». Пока Маша – Лиза соображала, что это значит, ее подруга подхватила ее под руку: «Айда занимать места, у нас сегодня личный официант!». Девочки заняли свободный стол. Денис принес для начала соки и круассаны: «Девочки плиз!». Затем последовала очередь цветных разносов с салатиками.

Лиза впервые наслаждалась приемом пищи. Поначалу кусок не лез ей в горло из – за обиды за кадетов, но постепенно пришел аппетит. Пока девочки ели Денис, как галантный кавалер развлекал их шутками и школьными новостями: «Кстати, вы в курсе, что скоро состоится школьный бал, ну, в смысле дискотека? Нет, странно, а я думал спросить: готовы ли у вас наряды, т. е. платья?».

Подруги испуганно переглянулись. Маруся оттого, что о платье еще не думала, а Лиза из – за очередной «засады».

Акимыча привел в сознание холод и затекшие в непривычном положении ноги. Грибник открыл глаза, но было слишком темно. Акимыч сидел на железном стуле со связанными за спиной руками. Над ржавой дверью тускло светила фиолетовая лампочка в металлическом кожухе. Стены были какими – то мрачными, то ли из бетона, или из камня. В углу под потолком грибник заметил еще один довольно странный фонарик. Похожий на диапроектор из далекого детства. Сбоку линзы кровавым глазом светила маленькая лампочка. Сама линза была развернута в сторону пленника.

Заскрипел ржавый замок, дверь со скрежетом открылась. В комнате вспыхнул яркий свет. Вместе со взрослыми в камеру вошло несколько подростков. Все в одинаковых черных комбинезонах, тяжелых армейских ботинках с черными шапочками – балаклавами на голове.

Акимыч моментально раскис, изображая невинную жертву похищения. Взрослый, по – видимому инструктор, хлопнул стоящего в строе крайнего подростка по плечу. Подросток подошел к пленнику и неожиданно нанес удар ногой по печени. У Акимыча потемнело в глазах: «Что ж вы делаете, ребятушки? Я ж ни в чем не виноват!».

Дознаватель схватил его детской рукой за кадык: «Имя, фамилия, род занятий? С какой целью проник на охраняемый объект?».

Акимыч пытался давить на жалость: «Дедушка старенький, больной. В лес пошел грибов пособирать. Кушать дедушке нечего! А что забрел куда ни попадя, извините мил человек, запамятовал».

У стоящей третьей справа Лизы перехватило в горле, на глазах навернулись слезы. Она крепко сжала кулаки, чтобы не выдать своей слабости…

Инструктор пододвинул на середину комнаты металлический стол и высыпал на его поверхность содержимое рюкзака «скромного дедушки». Строй как по команде ахнул. На столе лежали сотовые телефоны, окровавленные часы, перстень в бурых пятнах крови. Тускло поблескивали золотые коронки…