Чтение онлайн

Конечно, я начинала медленно понимать, зачем, возможно, ему эти расспросы. Лапарси Куинси да Ринн. Всё ещё лежащий в «Масийя Рунтай»… а я уж и забывать про него начала.

— Санда, я очень рассчитываю на вашу помощь, но ещё раз подчеркиваю, что наша встреча носит неофициальный характер. Я хочу, чтобы вы достали мне образец тканей да Ринна.

Вот тут я разинула рот на полную катушку…

— Но вы же… вы… из второго… вы… можете всё это… легко…

Да Лигарра сжал губы.

— Просто поверьте мне на слово. Мне срочно необходимо всё это. Кровь или что-то в этом роде. А ещё бы неплохо отпечатки пальцев. Такие, какие они сейчас, — добавил он, — То есть я вижусь с да Ринном и я мог бы взять их сам, но если у нас будет несколько образцов, в том числе полученных без моего присутствия в палате, будет надёжнее.

Я захлопнула пасть, а потом рискнула спросить:

— А если я настою на объяснениях?

— А вы сами подумайте.

— Вы думаете, что да Ринн — это не да Ринн?! — пролепетала я, — Но на каком основании..? то есть, я хочу сказать, что если он так и не восстановил память и травма была глубока, то его поведение вполне может стать неадекватным. Это печально, но увы…

Заодно я подумала, что если всё так, то директор, наверное, в шоке. Ведь это по нашему недосмотру гость ушел из больницы… И на подотчётной мне смене, с холодком подумала я, поднимая глаза на своего жутковатого собеседника. А между тем да Лигарра спокойно продолжал:

— Поведение да Ринна как раз вполне обычное. Он узнает основных своих знакомых, ведёт себя по-человечески адекватно, интересуется наукой (хотя пока втайне от врачей — его травма ещё не излечена). Может быть, сейчас он чуть более контактен, чем был до аварии. С гораздо более выраженной мимикой. Но при этом у меня есть некие основания — основания, которые нельзя оформить в виде рапорта, так как они слишком эфемерны, если вы понимаете, о чём я, — голос его вдруг замедлился, — что он… всё-таки слишком отличается от того человека, которым он был… — неожиданно последние слова дались да Лигарре с трудом.

Он глядел в стол, я тоже, и мы оба напряженно думали. Он наверняка думал, не свалял ли он дурака, минуту назад рассказав мне нечто такое, на что ему не стоило намекать. А я пыталась понять, на что это мне вынуждено намекнули, отвечая на мой вопрос. На который нельзя было не ответить. Это и заставляло да Лигарру так растягивать нашу беседу? Что-то было, и это беспокоило меня.

Ну, однозначно, он знал физика раньше. Нет, неправильно. Он его Тень знает как хорошо знал! Лучше, чем брат, отец и кто угодно. Великолепно знал. Он, по его словам, интуитивно заподозрил лажу. Такую тонкую лажу, что её и описать-то нельзя. Но так знать другого человека может только тот, кто рядом днём и ночью, годами. Да Ринн. Ведущий гений Института прикладной физики «Каурра» Города Мудрости. Полагался ли ему личный специальный оперуполномоченный? Само собой… Мог ли да Лигарра быть этим спецоперу?

Проблема заключалась в том, что да Лигарра, таким образом, не мог быть офицером второго отдела КСН. Если я хоть что-то понимала в системе нашей госбезопасности…

Он был сотрудником контрразведки.

Я перевела взгляд на да Лигарру и поглядела на него, как в первый раз. Я и впрямь в первый раз в жизни достоверно видела офицера третьего отдела.

Да ещё и такого ранга…

— Я постараюсь сделать то, что вы просите, Карун.

Он кивнул.

Мы расстались, не сказав больше ни слова.

Кажется, мы оба пытались понять, не влезли ли мы в неприятности. И оба думали, что влезли.

Я — так была в этом уверена. Уж я точно.

Я понимала — нет разницы, наколько да Лигарра был правдив и откровенен со мной. В моих интересах сделать всё для выполнения его просьбы. Мне претила роль неосведомленнного исполнителя, но я понимала также, что для мне никогда не узнать всей картины событий вокруг да Ринна. Для этого следовало знать слишком много такого, на чём обычно стоял допуск «Ограниченному кругу»… Так что выйдя из кафе Куркиса я сразу начала думать, как выполнить задачу, не ставя в известность третьих лиц. Я думала об этом весь день.

С кровью было более-менее ясно. Её должны иногда брать на анализ. Сложность заключалась в том, чтобы её взяли именно сейчас, причем не каплю на общее исследование, а целую пробирку. Далее бесценная субстанция попадала в лабораторию, где ею непосредственно занимался Кинай и его коллеги-младшие врачи, а в сложных случаях — Мар да Луна. Как я не ломала голову, у меня не возникало никаких безобидных причин для изъятия крови. В нормальных условиях меня кровь да Ринна вообще не должна была интересовать! Что оставалось кроме как импровизировать? Украсть, например, хотя сама по себе эта мысль мне была не слишком приятна…

Однако для получения отпечатков (что было выдано мне в виде факультатива) мне следовало каким-то образом войти в контакт с объектом. В принципе, какой-то хупара типа Капа-Лу мог иметь доступ к вещам гостя, но привлекать других людей (пусть даже не слишком мозговитых уборщиков) было нельзя. Итак все было за необходимость зачастИть в галерею реабилитации. Под любым предлогом.

Сложность заключалась ещё в том, что мои отношения со старшим врачом третьей галереи, госпожой да Кунделла, оставляли желать лучшего. Да Кунделла была дамой среднего возраста, пышной и заносчивой. Насколько я знала, хупара всех рангов её вежливо ненавидели. Она была неоправданно груба с медицинскими сестрами — я не сама не раз наблюдала эти безобразные сцены — и именно это, раз уж на то пошлС, и стало причиной натянутых отношений между нами. С гостями да Кунделла как мёд текла, и не слишком внимательные аллонга легко принимали на веру эту её ипостась. Не то чтоб я, как она обвиняла меня, миндальничала с персоналом. Но мне всегда казалось, что спокойствием и справедливостью можно добиться от хупара куда большего подчинения. У нас дома всегда было именно так. Я доказывала, что если младший врач, или медицинская сестра, или санитар понимают суть требований, то это всяко лучше страха и принуждения. И уж точно нет ничего зазорного в доверительных отношениях с младшими врачами. В таком случае они точно не станут прятать ошибки от глаз строгого начальника (и тогда эти ошибки можно будет исправить до того, как гости уведомят об этом директора). Тебе будут объективно известны черты их характера и текущие перепады настроения. Всё это помогает организовать работу не механически, а именно эффективно! Споры наши, вначале сугубо деловые, а затем всё более эмоциональные, зашли в тупик, когда меня (а заодно и Мара, которого я имела неосторожность поставить ей в пример) назвали расофилами. Нас разнял приказ директора — более не переносить личную неприязнь на рабочие отношения. С тех пор мы неукоснительно следовали воле господина да Растана, однако ледяная вежливость, когда мы здоровались в коридорах, могла хрустеть, как замёрзшая лужа под ногами. Вот с этим-то человеком мне и надо было контактировать ради выполнения обещания…

Моя следующая встреча с да Лигаррой произошла скорее, чем я думала. Два дня спустя, когда я вышла за ворота клиники, меня поджидал небольшой мобиль марки 385. Я плохо разбиралась в машинах, но «385-й», насколько я знала, был быстроходной и манёвренной моделью, он часто использовался работниками милиции и неотложной помощи. Мне кивнули, и у меня не было иного выбора, кроме как сесть в тесное кресло и довериться планам комитетчика. Да Лигарра, кроме невнятного приветствия, не сказал ни слова. Мимо нас проплывали витрины, заборы, загорающиеся окна, огни фонарей освещали группы людей в традиционных белых ларго, детей в тёмных платьицах, трудящихся хупара в просторных цветных балахонах и бусах… Мы молча ехали по вечернему городу, а я нянчилась с ощущением, что моему таинственному визави тоже не по себе.

Когда мы выехали за город, я забеспокоилась. Наверное, это как-то отразилось на мне, потому что Карун молча глянул на меня, что-то снова пробубнил, но не остановился. Огни остались далеко позади. На трассе было пустынно, да ещё потом мы свернули куда-то на просёлок. Наконец, тихо скрипнув шинами, мы остановились у обочины.

— Выйдем, — предложил он.

Я подчинилась.

На обочине какой-то добрый лесопил оставил группу пней — так, что три их них напоминали стулья, а ещё один — низкий стол. Их поверхности уже были изрядно отполированы многими седалищами, но теперь вокруг не было ни души. В свете фар мы расположились на пеньках друг напротив друга. В тишине слабо попискивали какие-то ночные жучки.

— Мне придётся просить вашей помощи. Прошу прощения за столь неудобную обстановку, но никак иначе я не могу гарантировать вашу и свою безопасность.

Я терпеливо ждала, ощущая, тем не менее, как во мне наростает тревога. Куда это он меня толкает?! И что я могу этому противоставить? Хотя любопыство тихо взяло меня в тиски, и я молча глядела на да Лигарру.

— Хотя, по правде сказать, ситуация осложняется, Санда, и я даже не знаю, могу ли я доверять вам, — серьёзно продолжил он, — Не обижайтесь, но предателем можете быть и вы тоже. Не просто предателем. Агентом. Агентом Страны.