Чтение онлайн

— Привет!

— Пойдёшь со мной в «Грот» после отбоя?

— Само собой, — ошалело кивнула я.

— Я зайду, — кивнул мой странный товарищ и испарился.

С нетерпением я дождалась конца рабочего дня. Что происходило с Маром всё это время?

С Маром не случилось ничего предосудительного или опасного. Он сообщил мне об этом, едва мы заняли любимый стол в углу зала, вооруженные напитками и нехитрой закуской.

— Надеюсь, Кинай не позволил себе ничего лишнего? — обеспокоенно поинтересовался Мар. Я подняла брови, и он уточнил, — Ты понимаешь, он иногда переживает из-за меня, как мамочка.

Мы улыбнулись.

— Он только грустно поглядел на меня, вот так, — я изобразила, как, — но никаких речей не толкал.

— Хвала Богам… — Мар заметно успокоился. Неужели Кинай мог и впрямь заявить мне, что я подставила Мара? В лицо? Я ощутила восхищение и нечто вроде зависти — такой преданности даже от семейных хупара не всегда дождешься! Хотя, формально говоря, это жуткое нарушение этики.

Мне ужасно хотелось узнать, что послужило причиной задержания старшего врача да Луна, но ума не могла приложить, как об этом спросить. Да ещё и эта чокнутая шапочка сегодня на работе… Кинаю это почему-то прощалось. Но со стороны Мара выглядело жестом настоящего, не побоюсь этого слова, бунта.

Коллега некоторое время смотрел в стол.

— Это хорошо, что Кинай не поднял шума. Тогда все бы нос сунули в мои дела, — он поднял голову и глянул на меня с коротким вызовом.

— Тебя в чём-то обвиняли? — решилась я.

Мар отмахнулся.

— Нет. Но этот лощенный параноик заявил, что должен выяснить мои обстоятельства — как будто они их не знают! Задали пару сотен вопросов — вежливо, правда, ничего не могу сказать, очень вежливо, дали понять, что я не вполне благонадёжен, и с извинениями отвезли домой. С чудовищными извинениями. Думаю, в это время они прошерстили мою квартиру и проверили мои показания. Но я правда не имел к этому индюку да Ринну даже косвенного отношения! — возмущённым шёпотом закончил он.

— Ты? Не благонадёжен? — изумленно и тихо переспросила я. И добавила про себя — и ты так спокойно об этом говоришь? Это что же, для тебя не новость?!

Мар с улыбкой кивнул.

— Тенью траченные ханжи, чтоб им не спалось… Да, вижу по твоему лицу… Я не удивлен таким поворотом событий? Конечно же, нет. Они давно меня пилят, — он улыбнулся, — Тебе никогда не проходило в голову, почему Мар да Луна пошёл в медицину? В презренную хупарскую науку, где ему не светило ничего, кроме как контролировать шоколадных и заниматься кое-какой техникой (заметь, спроектированной другими!)?

Я нахмурилась. Эта тема и для меня-то была не слишком приятна, но я-то давно научилась игнорировать этот аспект своей профессии. А вот задавать такие вопросы другу и вовсе было бестактно.

— Я всегда считала, что у тебя есть какая-то проблема, — медленно проговорила я, — Ты… отличался от прочих студентов «Раньяты». Умнее был, что ли. Не знаю. Но точные науки тебе давались куда легче. Ну и твое происхождение… — я пожевала губами.

— Ну же, не стесняйся, — иронично подбодрил Мар, — Мы десять тысяч лет знакомы, и я всегда был сторонником прямоты.

Я пожала плечами.

— Я думала, что наследник одной из Семей Дорхи мог бы получить любое распределение независимо от результата тестирования, — неловко выдала я. Вот тут-то дружбе и конец, мысленно вздохнула я. Упрекнуть друга в том, что он мог незаконно обойти школьные тесты на уровень интеллекта… К моему удивлению, Мар утопил в пене раскрытую улыбку.

— Теоретически… ты права, Санда. Хотя у меня было 600 пунктов по тестам… ты понимаешь, немного труда — и я мог бы сделать карьеру не хуже нашего да Ринна, — он улыбнулся, — Нет, моя проблема в другом. То есть это все думают, что у меня проблема. А я думаю, что это были лучшие годы моей жизни. И даже не жалею.

Я вопросительно подняла брови. 600 пунктов?! У Мара? Боги-Братья… и он не жалеет о почему-то утеряных возможностях?! (Да у меня при самой хорошей погоде больше 400 не бывало, и какой же это тогда был позор, храни меня Создатель…)

— В тринадцать лет я сбежал из дому, — просто проговорил Мар, — И уехал на юг. На попутках. Ты, возможно, не знаешь об этом, но водители-хупара часто подбирают людей на дороге. Это такой спорт… что ли. Вариант субкультуры. Они едут, болтают о том и о сём, потом высаживаются где-то, где им понравилось, и снова ловят машину. И так можно ехать куда глаза глядят. Или куда-то конкретно. А я поехал в Тер-КАрел. И прожил там пять лет.

Я разинула рот.

— Это… многое поясняет, — наконец пробормотала я. Когда обрела дар речи.

Мар расхохотался.

— Панибратство с хупара, необычный выбор профессии, ты об этом? Нет, Санда, Тер-Карел вовсе не такое гнездо расофилов, как его рисуют. Но это особое место. Совершенно отличительное. И оно сильно на меня повлияло. Так сильно, что… — он пожевал губами, — что я не уверен, рассажи я тебе об этом, что ты это адекватно поймешь. С тех-то пор меня и трясет КСН. И с тех пор я отношусь к этой периодической тряске… иначе, чем отнеслась бы ты или кто-то ещё.

— И тебе не дали поступить в университет? — с ужасной неловкостью пробормотала я.

— Не дали, конечно, — кивнул Мар с ироничной полуулыбкой, — После Тер-Карела..? Смеешься, что ли..? С другой стороны — я и не слишком к этому стремился. Ну, не удивляйся так сильно… Но когда я вернулся… — он пожевал губами, а я не решилась спрашивать, почему же он вернулся из этого, как он говорил, удивительного места, раз там было так хорошо, — отец был разъярен так сильно, как будто я только что ушёл из дому. Он не стал бы мне помогать, даже если бы я захотел. В итоге Белая Школа «Раньята» — это оказалось бОльшее, на что я мог рассчитывать, — он хмыкнул, — с испорченной Тер-Карелом репутацией. Но я смотрел на вещи не так, как те, кто хотел меня наказать, понимаешь? Я видел, что люди могут жить по-другому… — он вдруг смущенно потупился, и я задалась мыслью, что бы он сказал, если бы позволил себе быть искренним. И что сказки про Тер-Карел, как оплот расофильства, не так уж далеки от истины. Возможно…

Я задумалась. История, рассказанная Маром, была сколь фантастичной, столь и логичной. По крайней мере, улыбнулась я, она вполне объясняла его порыв надеть глупую шапочку младшего врача Киная. Хотя, если принять её на веру, я была бы вынуждена сильно пересмотреть многие вещи. Например, я привыкла думать, что Мар — такой же умственный неудачник, как и я — человек, лишенный математических способностей настолько, что его самореализация в нашем бурно развивающемся обществе была затруднительна. На самом деле я всегда знала, что Мар отличается от меня, но не придавала этому значения. Я не могла допустить мысли, что человек может оказаться там, где мы оказались, по своей воле, без серьёзных нарушений умственных способностей.

Я то и дело возвращалась к этой мысли по дороге домой.

И то сказать — Тер-Карел… Вот же чудеса. Неприятные и странные чудеса, мда. Я даже ощутила некое постыдное любопытство, так как мое мнение относительно Тер-Карела было крайне смутным. Я бы осуждала людей, подобным образом (честно говоря, я даже не знала в точности, каким) попирающих основы и Порядок. То есть осуждала бы, кабы не моя природная лень и увереность, что каждый волен сходить с ума, как посчитает нужным — если это не помешает другим. Ещё я испытывала не менее постыдное облегчение, что уж я-то попала в ряды своей профессии на совешенно законных основаниях. Мар наверняка годами повторяет эти отговорки — что ему не жаль, и что он чем-то отличается от других. Но ведь от этого не легче, правда? Если бы я по глупости влезла в такие неприятности, мне бы тоже, наверное… Но об этом не стоило и думать.