Чтение онлайн

Задыхаясь и плача от боли и бессилия, я мотала головой.

— Я не знаю, о чём вы! Я ни с кем ничего не держу!

— Врёшь, тварь! Как и все вы, твари рыжие, врёте!!! И не пытайся меня гипнотизировать, как ты загипнотизировала половину третьего отдела!!!

Я остолбенела, глотая слёзы, а потом забилась в оковах. Ужас сковал меня, как кольца неведомого ледяного удава. Он меня тоже за бриза держит?! Только теперь это… очень и очень плохо…

— Я не засланеееец! Вы меня за кого принимаете?! Я обычный человек! Я не знаю ни про какие схемы связи!!! — вопила я, раздирая руки о металл наручников.

Ответом мне была сладчайшая улыбка тюремщика.

— Само собой.

Отступив на шаг, Рунида откровенно любовался моими судорогами.

— Хватит, ну, — неожиданно рявкул он, навешивая мне тяжелую пощечину. Она не горела — она отозвалась болью в зубах и звоном в голове.

…он же убьёт меня. Это очевидно. Эта мысль родилась во мне ясно и чётко, и всё в моей душе покрылось льдом. Мне же не выйти отсюда. Ни за что. Переубедить этого гадкого типа будет сложно — а пойманое Отродье никто никогда не отпустит. Другой вопрос — почему это какая-то Семья перебрала на себя функции контрразведки? Но ответ на него становился для меня слишком абстрактным…

Отвернувшись, Рунида ушёл к стеллажу. Расширенными глазами я следила за его сомнениями — ту или иную штуковину выбрать на полках..? — и поняла, что кричу…

Совершенно некстати, словно оторвавшись от реальности, в моей голове возникла мысль — интересно, а часто ли ошибаются в контрразведке..? и что чувствуют те люди, кого вот так же безневинно волокут на дознание..? Спросить бы. Но у него уже не спросишь. Воздуха во мне не осталось…

Время, потребности и даже простые человеческие эмоции — всё это перестало иметь значение… Перед моими глазами была темнота. Резкий, зелёно-белый, химический какой-то свет бил в лицо; и мне было не так больно, как невыносимо мучительно — от голода, жажды, усталости, унижения, страха, от побоев и осознания полной, беспросветной, абсолютной темноты впереди. Часы сменяли часы — бесконечные, долгие и мучительные. Руки затекли, ноги уже не держали меня, но я понимала, что если я упаду, я уже не встану — и руки, наверное, оторву… Однако я всё-таки упаду… Рано или поздно… Я плохо сознавала окружающее, мою одежду покрывала грязь, а лицо затерпло от ударов… Боги, прекратите это. Но это не прекращалось. К воплям о здравом смысле господин Рунида оставался глух. Мне казалось, что я схожу с ума… Однако время от времени, когда в моей голове светлело, я все-таки извлекала данные из реплик моего палача. Я всё ещё не давала воли слепому отчаянию — и надеялась сторговаться со своими пленителями. Мне не оставалось ничего другого…

Я находилась в одном из корневых имений Семьи да Райхха — возможно даже, в той самой знаменитой «Белой Башне», легальным прикрытием для которой, как я теперь понимала, служила одноименная туристическая сеть… Да Райхха обосновались в месте, которое вряд ли могло заинтересовать кого-то ещё — в самых Предгорьях. И окопались на этих сомнительных просторах они твердокаменно. Кое-какие оговорки охраны показывали, что режим тут ничем не уступает бюро КСН. Ещё и похлеще. Нет, даже будь на свете сила, готовая найти меня, им бы пришлось уступить мощи этой Семьи. Они бы торговались, вели дипломатические разговоры, но даже будь какие-то реальные способы давления на да Райхха и их союзников — никто не расходовал бы их на какую-то там Санду да Кун… Даже у всемогущего КСН недостает сил приструнить их — до меня ли..?

Но идти на уступки Рунида не желал. Его лишь потешали мои мольбы. Снова и снова пытаясь достучаться до разума конкретного образчика, я натыкалась на каменную стену.

От истощения я начала терять сознание.

И так миновало… сколько времени..? я не знаю. Я до сих пор не знаю, сколько времени я провела в плену у этих скотов, хотя уже сколько лет миновало… Но тогда мне казалось, что вечность…

…а потом ещё столько же.

На то время Рунида уже несколько часов как снял перчатки. Я немножко обнадежила себя (неужели поверил?!), но выяснилось, что в его поведении ничего не изменилось. Он, видимо, каким-то образом доказал себе, что я не представляю для него опасности как Отродье; но вот что я не работаю на Горную Страну — этого я доказать не могла. Доведя меня до полуобморока, Рунида ушёл отдыхать. Сил набираться, скотина. А я всё также висела на ремнях у стены. Я же на самом деле умру… Что ещё страшнее — я буду умирать долго и ужасно, так что быстрая смерть уже даже начала мне казаться привлекательным, но недостигаемым финалом! Я кричала — хотя меня никто не трогал — просто от ужаса…

Да, ко мне пришло отчаяние.

В отсутствие Руниды в комнате остался охранник. Он ходил взад-вперед, похлопывая по ладони петлей из грубой веревки, и холодно мерял меня взглядом. Дергаясь в путах, я понимала, что, наверное, когда Рунида вернётся, начнётся что-то ещё более страшное… Боялась ли я? Я не знаю. Это вообще перестало иметь значение. Даже страх, Боги мне помогите, и только усилием воли я заставила себя не выть… или, может быть, я уже была слишком слаба для этого.

Так прошло около часа.

А потом в дверь постучали. Охранник рывком обернулся.

— Кто?! — прорычал он.

— Я! — отозвался из-за дверей нервный голос Руниды, — Открывай!

Я сжалась и инстинктивно задергала оковы, а мой тюремщик почему-то нахмурился — но я была слишком захвачена перспективой новых пыток и глумлений, чтобы понимать, что его обеспокоило. Может, уж слишком хрипло сказал хозяин это своё «я»? Или у него предполагался свой ключ? Тем не менее охранник встал и прошёл к двери. Неважно. Рунида вернулся — он продолжит… но я была уже слишком беспомощна, чтобы противостоять окружающему, разве что криком… и ещё мне было очень страшно.

Я на миг потеряла сознание, а потом в комнате раздался сухой хлопок. И ещё один…

Всё равно. Они продолжат…

Я зажмурилась — но вместо шагов Руниды я услышала звук падения двух тел. Уже много времени спустя я поняла, что именно ствол к затылку так повлиял на голосок моего тюремщика. А потом чьи-то холодные сухие руки рывком разомкнули наручники, чиркнул нож, лопнули ремни. Мои ноги подкосились, и я повалилась на новое действующее лицо.

— Тише, всё закончилось, — прошептал мне на ухо уставший и знакомый голос, — Тише, Санда. Я рядом. Всё позади.

Меня крепко держали под руки, а я дрожала, плача всухую и не имея сил оторваться от его плеча.

— Карун…

Я повторяла его имя как в бреду…

— Нет… — всхлипнула я, когда он попытался отнять меня от своего воротника.

— Тише, я сейчас вернусь… — проговорил он, баюкая меня в объятиях, — Патроны закончились…

Бормоча что-то утешительное, Карун усадил меня под стенкой. Я рыдала без слёз, комкая края своей одежды. Боги, благословите этого человека… помогите ему во всех его начинаниях, дайте ему всё, в чём он нуждается, оградите от бед и помогите в трудностях…

Быстро обыскав мёртвого охранника и застреленного Руниду, да Лигарра завладел чужим оружием. А потом молча поставил меня на ноги, обхватил за талию и оторвал от пола. Меня унесли из этой страшной комнаты. На полу осталось два тела, а ещё всякие гадости для мучения людей. Я закрыла глаза.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем в моей голове немножко просветлело. Я так и висела на плече своего спасителя, как в бреду ощущая его запах, запах кофе и сигарет, припитавший его насквозь, а ещё еле ощутимый след порохового дыма. Мы находились в каком-то длинном, холодном коридоре, выкрашенном серой краской. Через одинаковые расстояния в стенах были расположены окна с рифлёным стеклом — и ни одной двери. Усадив меня на подоконник, да Лигарра гладил меня по волосам и тихо повторял:

— Всё, всё уже закончилось… Не надо плакать. Тише… Приходите в себя, пока тут никого нет. А потом надо будет бежать.

Он как знал, что мне нужен был звук его голоса? Моё сознание уцепилось за него, как за ниточку в реальность, и я медленно ползла вдоль этой нити, возвращаясь в мир… Кто-то свой. Кто-то, кто не причинит мне вреда. Я мотала головой, по-прежнему не в силах разжать пальцы на его одежде. Меня трясло, и лишь постепенно начинало отпускать.

— Снова они вас только через мой труп получат, а им это дорого станет. Так что успокаивайтесь… Всё позади.