Чтение онлайн

Обернувшись в сторону хижины Идриса, Хумам обеспокоенно спросил:

— Что там происходит?

— Родители ищут сбежавшую Хинд, — грустно ответил Адхам.

— Кто в этом виноват, если не наш ужасный дед?!

— Тише! — взмолилась Умайма.

Но Кадри зашелся гневом:

— Чего ты боишься? У тебя нет ничего, кроме мечты о возвращении, которая никогда не сбудется… Поверь мне, ты не выберешься из этой лачуги до самой смерти.

— Хватит ныть! — вспылил Адхам. — Ты с ума сошел, клянусь Создателем! Может, ты решил последовать за сбежавшей девчонкой?

— Именно!

— Замолчи! Надоели твои глупости!

— С этого дня нам жизни не будет рядом с Идрисом, — горестно проговорила Умайма.

Адхам повернулся к Хумаму.

— Ну что?

Хумам ответил голосом, в котором не было и намека на радость:

— Дед пригласил меня жить в Большом Доме.

Адхам уставился на него, ожидая продолжения, но сын не промолвил больше ни слова, тогда, отчаявшись, он спросил:

— А мы? Что он сказал про нас?

Хумам печально покачал головой и прошептал:

— Ничего.

Смех Кадри обжег его, как жало скорпиона.

— Чего же ты явился? — спросил он Хумама с издевкой.

Да, зачем я пришел? Просто такие, как я, не созданы упиваться собственным счастьем в одиночку.

— Я столько раз говорил ему о вас, — печально произнес он.

— Вот спасибо! Почему же он тогда выбрал тебя?! — злился Кадри.

— Ты знаешь: я здесь ни при чем.

— Ты, Хумам, несомненно, лучший из нас, — вздохнул Адхам.

Кадри с обидой вскричал:

— А ты, отец, который и плохого слова о нем не сказал, ты оказался недостоин!

— Тебе не понять… — ответил Адхам.

— Этот человек большее чудовище, чем Идрис.

— Ты разбиваешь мне сердце. Не теряй надежды, — запричитала Умайма.

— Надежда осталась только на эту пустыню, — ответил Кадри с вызовом. — Поймите вы наконец и успокойтесь! Забудьте об этом проклятом доме! Я не боюсь этой пустыни. Даже Идриса не боюсь. Могу дать ему такой сдачи! Плюньте вы на этот дом и живите спокойно!

Адхам подумал: «Как ты можешь так поступать? Почему, отец, ты пробудил в нас любовь к себе, а потом не смог простить? Что может смягчить твое сердце, если до сих пор ничего его не тронуло? Что толку надеяться, если все перенесенные страдания не оправдали нас в глазах того, кого мы любим?» Не своим голосом он сказал вслух:

— Так что же, Хумам?

Хумам смутился.

— Он сказал мне, чтобы я простился и возвращался.

Темнота не скрыла неудачную попытку Умаймы сдержать рыдания.

— Что же тебя задерживает? — с презрением спросил Кадри.

— Иди, Хумам, с нашим благословением! — решительно сказал Адхам.

Кадри притворился серьезным:

— Иди, герой, не думай ни о ком!

— Не смейся над братом! — закричал на него Адхам.

Кадри усмехнулся:

— А он оказался не лучше нас!

— Если я и останусь, то не ради тебя! — ответил резко Хумам.

— Иди, не сомневайся! — твердо повторил Адхам.

Умайма проговорила сквозь слезы:

— Да… Ступай с миром!

— Нет, мама… Я не пойду.

— Ты с ума сошел? — удивился Адхам.

— Нет, отец. Тут нужно подумать и посоветоваться.

— Не нужно тебе думать. Не возьму я такой грех на душу.

Указывая на хижину Идриса, Хумам решительно сказал:

— Мне кажется, что-то случится.

— Мы в отличие от тебя способны защитить себя от зла, — съязвил Кадри.

— Самое мудрое — не отвечать на твои слова, — гордо ответил Хумам.

Адхам снова попросил его:

— Иди, Хумам!

Хумам направился к хижине.

— Я остаюсь с вами, — проговорил он.

От солнца оставалась лишь узкая полоска, редкие прохожие уже исчезли. Кадри и Хумам со стадом были в пустыне одни. За целый день братья не обменялись и словом, лишь по необходимости заводя разговор. Большую часть времени Кадри отсутствовал. Хумам, сидевший в одиночестве в тени скалы, догадывался, что тот пытается отыскать следы Хинд. Неожиданно Кадри спросил Хумама с вызовом:

— Скажи, какое решение ты принял, пойдешь к деду?

— Это мое личное дело, — проворчал Хумам.

Кровь Кадри вскипела от гнева, который проступил на его мрачном, как аль-Мукаттам в сумерках, лице.

— Чего тебе оставаться?.. Когда ты уже уйдешь?.. Когда наберешься смелости, чтобы объявить всем о своем решении?

— Я остался, чтобы разделить со всеми страдания, виновник которых — ты.

— Ты говоришь так, чтобы скрыть свою зависть, — хищно улыбнулся Кадри.

— Ты вызываешь жалость, а не зависть, — удивленно покачал головой Хумам.

Дрожа от злости, Кадри приблизился к нему и, задыхаясь, произнес:

— Как я ненавижу тебя, когда ты пытаешься умничать!

Хумам презрительно посмотрел на него, ничего не сказав.

— Сама жизнь должна краснеть от стыда, что такие, как ты, рождаются! — добавил Кадри.

Стойко выдержав испепеляющий взгляд брата, Хумам уверенно ответил:

— Знай, я тебя не боюсь!

— Этот старый бандит обещал тебе защиту?

— Злоба превращает тебя в ничтожество.

Внезапно Кадри ударил брата по лицу. Хумам стерпел удар и ответил тяжелой пощечиной.

— Перестань сходить с ума! — сказал он Кадри.

Кадри быстро нагнулся, подобрал с земли камень и со всей силы швырнул им в Хумама. Хумам попытался увернуться, но камень угодил ему прямо в лоб. Он ахнул и замер на месте. В глазах сверкнул и тут же угас гнев, словно огонь, потушенный песком. Взгляд его остекленел, казалось, что он устремлен куда-то внутрь. Хумам качнулся и рухнул лицом вниз. Кадри разом выпустил пар, как каленое железо, опущенное в холодную воду. Его гнев уступил место ужасу. Он ждал в надежде, что упавший встанет или хотя бы пошевелится. Напрасно. Кадри склонился над братом, дотронулся до него рукой и осторожно потряс. Ответа не было. Он перевернул брата на спину и стряхнул песок с его носа и рта. Хумам лежал с открытыми глазами без движения. Опустившись на колени, Кадри начал его теребить и разминать ему грудь руками. Он с ужасом смотрел на кровь, обильно струившуюся из раны. Кадри позвал брата, но ответа не было. Молчание было настолько глубоким, что, казалось, Хумам всегда был частью этого молчания. А его неподвижность была настолько странной, будто не могла принадлежать ни живому существу, ни мертвой материи. Безразличие, отрешенность, покой. Словно он был откуда-то заброшен сюда и не имел отношения к этой земле. Кадри понял, что это сама смерть. В отчаянии он стал рвать на себе волосы, испуганно огляделся вокруг, но рядом никого не было, кроме овец и насекомых, которым не было ни до чего дела. Скоро наступит ночь, и опустится темнота. Он решительно встал и зашагал с посохом к месту между скалой и аль-Мукаттамом. Кадри стал копать, загребая землю руками. Он продолжал бешено работать, обливаясь потом, ноги и руки дрожали. Потом поспешил к брату, потряс и позвал его в последний раз, уже не надеясь на ответ. Он обхватил его за ноги и поволок к яме, уложил тело, посмотрел, вздохнул, помедлил и начал засыпать песком. Кадри останавливался только, чтобы вытереть краем галабеи пот с лица. Стоило ему увидеть каплю крови на песке, как он тут же смешивал ее с пылью. Изможденный, он распластался на земле, чувствуя, как силы покидают его и подступают слезы, но он не смог заплакать. «Смерть победила меня!» — подумал он. Он не звал смерть и не желал ее, но она пришла, когда сама захотела. Если б он мог превратиться в барана, то затерялся бы в стаде. Если бы стал песчинкой, ушел бы в землю. Если я не могу вернуть жизнь, зачем было хвастаться силой? Теперь этот взгляд никогда не сотрется у меня из памяти. Тот, кого я похоронил, не принадлежит уже миру живых. И это дело моих рук!