Чтение онлайн

Иной приподнял бровь, и уголок его губ пополз вверх. Серые глаза, мерцающие в тусклом освещении, уставились на мужчину. Тот замер, наверное, не зная, чего ожидать.

— Вы убили нападавших воинов…

— Я не на вашей стороне, — произнёс тритос, прервав говорящего.

Антон нахмурился, соображая, что это значит.

— Тогда почему?

— Это мое наказание, — выдал тритос. На этот раз он даже бровью не повел, словно его лицо — это застывшая маска, не способная отобразить даже тень эмоций.

— Наказание за что? — попытался уточнить Антон.

Вот тут иной улыбнулся, но эта улыбка больше напоминала звериный оскал. Сверкнув сталью в глазах, откинулся на спинку дивана и спросил:

— А есть разница?

Антон тяжело вздохнул и, закрыв на мгновение глаза, покачал головой.

— Нет. Но хотелось бы знать, в следующий раз на чьей стороне вы будете сражаться?

Вархаэриус перестал улыбаться и со странной грустью в глазах посмотрел на меня. После нескольких секунд молчания, все же ответил:

— Думаю, здесь для меня вариантов нет.

— Ладно. Я не понимаю, что происходит, но думаю, главное, что вы убиваете тритосов, — мужчина осекся. Но так, как и в этот раз иной никак не отреагировал на его слова, после недолгого молчания продолжил. — Чего нам ждать теперь? Воины не убивали людей, но, видимо, мирное перемирие закончено. Договор был нарушен. Сегодня они попытались забрать всех, кто был в убежище. Что происходит? Велизар, вы можете объяснить?

Но Вархаэриус молчал и смотрел на меня. Это напрягало. Не могла отделаться от ощущения, что сижу в одной комнате с психом, который в любой момент может убить меня. Хотя я псих не меньше, чем он. Я уж точно мечтаю его убить. На этой оптимистической ноте плавный ход моих мыслей был прерван странным вопросом брюнета:

— Они ищут Анну? — голос Антона прервал мое с пришельцем молчаливое противостояние. Я повернулась в его сторону, но там уже был Вархаэриус. Его высокая фигура закрыла от меня мужчину.

Я вскочила с кресла и, краем глаза заметив вырвавшийся из груди синий всполох, который мгновенно прожег новообретенную майку, прыгнула на спину тритоса. Уже привычно уселась на широкие плечи и, обхватив руками голову, зажала мощную шею пришельца ногой, потянула назад.

Тритос покачнулся, теряя равновесие. Этого оказалось достаточно, чтобы иной выпустил посиневшего Антона. Тот закашлялся. А меня переклинило, слишком долго сдерживаемая ненависть вырвалась наружу, затмив разум и причины, по которым, собственно, стоило сдерживаться. Я поудобнее перехватила руками голову тритоса и, упираясь ногами в плечи, попыталась сделать то, что делала уже не раз — оторвать голову Вархаэриуса.

Зашкаливающее удовольствие, от близкого осуществления желаемого, стёрло окружающую действительность. Звон в ушах стоял такой, что запусти рядом тополь М, я бы не заметила.

Но все же через все это восторженное отупение до меня долетел сорванный крик: — Анна, не делай этого! Мы же все сдохнем. Катя — она тоже! Тебе же не все равно…

Перед глазами возникло лицо маленькой девочки. Она очень серьёзно смотрела на меня. Пелена безумия отступила. Я разжала руки, соскальзывая вниз с тритоса. Тот покачнулся и, согнувшись, закашлялся, как совсем недавно кашлял Антон, мучительно и надрывно.

— Что значит, они ищут меня? — я смотрела на все еще синего мужчину.

Тот сглотнул и, покосившись на хрипящего тритоса, произнёс:

— Этот свет, Анна, он нужен, чтобы возродить планету.

Я опустила глаза, рассматривая затухающие языки пламени.

— Я не знаю всех подробностей, но вот это, — он показал пальцем на пламя — это огромная сила. Ради неё иные прилетели на Землю. Ради неё они почти уничтожили человечество.

— Что это вообще такое и откуда? — прошептала я, наверное, впервые по- настоящему задумавшись над природой того, что поселилось в моем теле. До этого как-то ни времени не было ни возможности.

— Это Душа… — глухо прохрипел тритос. Он уже выпрямился и перестал кашлять, выглядел вполне себе здоровым, только вот темные подпаленные следы от моих пальцев на его шее напоминали о случившимся. Я непонимающе уставилась на иного, тот сглотнул и скривился, но все же продолжил. — Душа планеты. Люди этого не знают, но жизнь на планете возможна только в том случае, если эта планета сама живая. Душа — энергия, которая управляет потоком жизни всего сущего. Все существа на планете — дети ее Души. Они рождаются из Души и в неё же возвращаются после смерти. Все живое тесно связано. Мой народ знал об этой связи. Мы знали о Душе нашей планеты. Потому что мы рождались из локусов — энергетических коконов, которые образовывались в плоти планеты и были соединены между собой единой психоэнергетической сетью. У вас не так, — как-то странно посмотрев на меня, уточнил тритос. Я растерянно кивнула, а он продолжил. — Мы рождались со знанием того, откуда пришли и куда уйдем. Жили слишком долго, умирали редко. Жизнь, когда она слишком просто даётся — часто лишена смысла. Тритосы пытались найти его. — Вархаэриус поднёс к лицу свою правую изуродованную бугрящимися шрамами руку и, разжимая и сжимая длинные с узловатыми деформированными суставами пальцы, зло усмехнулся. — Мы зациклились на своих телах, пытаясь усовершенствовать их…Тело — вот то, что мы поставили во главу угла. Самые именитые глоги с рвением маньяков работали над модифицированием генов расы жителей Дома Света. Сильнее, выше, быстрее, больше… У нашей жадности не было границ, но они были у наших тел. Вскоре глоги достигли потолка в генной модификации, и, чтобы они не пробовали, лучше уже не становилось. Было вынесено предположение, что все возможные изменения расы, заложены в Душе планеты и то, чего там нет, просто невозможно. Так что наша раса впала в уныние, которое продолжалось несколько десятилетий. Ну, а потом кто-то из светил науки придумал изменить саму основу — Душу планеты — сердце Дай Тритоса. Ты не представляешь насколько это было волнительно, — почему-то обращаясь только ко мне и совсем не обращая внимания на Антона, сообщил иной. Его губы в очередной раз скривились в некоем подобии усмешки, только вот глаза были совершенно пустыми. — Мы отмечали победу над небесами, Вселенной, Богами. Мы возомнили себя вершиной разума. Только вот никто не ожидал, что, попытавшись изменить первоисточник, мы нарушим хрупкое равновесие, из которого был склеен наш Мир, и все рассыплется прахом.

Тритос замолчал. Брови на переносице сошлись, породив вертикальный излом морщины. Бледное лицо исказила гримаса боли. Я замерла, стараясь понять какие эмоции вызывает во мне выставленная напоказ боль пришельца. Внутри было пусто. Ни привычной ненависти, ни жалости. Пусто.

— А дальше? — даже не пытаясь изобразить сочувствие, поторопила я замолчавшего иного. Тот словно вынырнул из глубины своих воспоминаний, взгляд серых глаз снова стал осмысленным:

— Кроноган, главный глог Дай Тритоса, изобрёл вещество, способное расширить рамки дозволенного, заложенные в Душе планеты. Вещество было доставлено в самое сердце планеты — Колыбель Души. Казалось, все прошло успешно. Первые несколько месяцев раса процветала. Без особых усилий тритосы приближались к столь желанному совершенству… — замолчав, Вархаэриус опустился на диван и откинулся на спинку, расслабившись и довольно улыбнувшись. Его настроение менялось, за какие-то доли секунды и это сбивало с толку. Я растерянно заморгала, а тритос, как ни в чем не бывало, продолжил. — А дальше вы знаете. Тритосы начали меняться, превращаясь в монстров. Хотя в нашем случае масштабы были крупнее. Менялась и сама Душа планеты. Она сама превращалась в монстра. Наш дом — Дай Тритос обратился в безумное пылающее чудовище. Многие из нас смогли спастись.

Но, чтобы избежать влияния Великого Изменения, нам пришлось сбежать на самые задворки Вселенной. Бездомные безумные уроды, мы скитались от галактики к галактике, пытаясь найти себе приют. Но живые планеты надёжно охраняют своих чад. А мертвые… они не пригодны для жизни.

— И что же заставило вас вернуться? — не сдержавшись, поторопила я вновь замолчавшего тритоса.

Тот снова улыбнулся. Сейчас он напоминал сытого и от того довольного кота, который нежился в солнечном пятне.

— Хотелось вернуть себе дом. Чем больше проходило времени, тем сильнее становилась потребность вернуться. Вскоре это стало наваждением, призрачной целью, которая и стала смыслом нашего существования. Жить, чтобы наконец вернуться.

— Вернуться на Солнце? — спросила я, припомнив недавнее откровение пришельца.

— Солнце?! — переспросил позабытый на время Антон.

— Их родная планета — Дай Тритос — это наше Солнце, — ответила я, повернувшись к мужчине. Антон открыл рот, но так ничего и не произнёс. А я вновь уставилась на разоткровенничавшегося пришельца.

— Да. На Солнце, — кивнул иной, отвечая на мой требовательный взгляд.

— А Земля здесь причём? — раздраженно спросила я, уже начиная злиться. Тритос так хорошо рассказывал основную часть истории, а теперь на самом главном решил поиграть в игру "спроси, тогда отвечу".

— В результате нашего вмешательства Душа Дай Тритоса раскололась. Осколок попал на один из спутников планеты. Нам было не сложно догадаться на какой. Осталось только извлечь осколок и вернуть на Дай Тритос.

— То есть ты хочешь сказать, что вы стали причиной зарождения человечества на Земле? — полушёпотом спросил Антон, не замечая того, что неожиданно перешёл на «ты».

Вархаэриус смотрел на меня и отвечать, видимо, не собирался. Поэтому я переспросила:

— Это так?

— Да, — тритос кивнул. — Мы, можно сказать, в какой-то степени родственники. Все мы — дети Солнца.