Чтение онлайн

Итаяс смотрел ей в лицо. У него были очень красивые глаза — как звёзды, и такие же неподвижные и бесчувственные. Чем дольше Сайет смотрела, тем ясней понимала, что они с Атаремом не смогут его разозлить, даже если поставят перед собой такую цель. Чтобы выбить из этого человека хоть искру какого-нибудь чувства, нужно нечто большее. Ещё и поэтому, должно быть, он может стоять на равных с мастерами-тенями. Таким безмятежно-спокойным Атарем становится, когда собирается убить или умереть, а этот бес такой — всегда…

Итаяс улыбнулся. Сайет икнула от ужаса. У неё начинала кружиться голова.

— Ты украла лицо моей сестры, — сказал он, с холодным любопытством глядя на неё. — Я бы простил тебе это. Но ты украла перстни, которые я ей подарил.

— Возьми, — хрипло проговорила Сайет.

— Возьму, — улыбался горец. — Потом.

Сайет не успела понять, что значит это «потом». Атарем накрыл их обоих «чёрным облаком» — заклятие не только ослепляло, но и мешало мыслить.

За миг до того, как сработала боевая магия, горец с нечеловеческой силой швырнул Сайет в Атарема и прянул в чащу, как леопард. «Огненный стриж» последовал за ним и подпалил ветки, но за ними уже никого не было. Итаяс метнулся в сторону, заходя противнику за спину, и ускользнул поочерёдно от «двузубца», «синей метели» и «лапы льва».

Он странно двигался. Даже человек, бегущий «ласточкой», в своих перемещениях следует определённому ритму, это внутренний ритм человеческого тела, если определить его, движения можно предсказать и прицелиться по бегущему. Итаяс двигался так, словно у него вообще не было внутреннего ритма… или его вело нечто другое.

Белая тень промахивался раз за разом. Трава почернела и поникла; ветви, высохшие в летнюю жару, бойко затлели от огненных схем. В парке мог начаться пожар, но прежде того здесь появилась бы полиция Рескидды, маги которой не могли не почувствовать схватки. Времени оставалось немного. У ног Атарема Сайет медленно приходила в себя после «чёрного облака», и по мере того, как прояснялось её сознание, ею всё больше овладевал страх. Атарем включил кожную анестезию, но он терял кровь, движения его становились всё медленней.

Горец оставался невредимым.

Он снова вылетел непонятно откуда, гибкий и стремительный, но теперь он шёл не по окружности, а прямо на них. Сайет по напряжению мышц почувствовала, как Атарем готовится бить, и он ударил, и вес налетевшего на него горца на пядь сдвинул его с места.

Потом Итаяс выпрямился, а он осел.

Сайет замерла. Таянец по-прежнему улыбался. Он выдернул из тела Атарема нож — её нож — нож его сестры… шагнул к Сайет.

Тогда она тоже улыбнулась.

Сайет перестала дышать и велела сердцу остановиться.

…Сняв с её руки перстни Юцинеле, Итаяс выпрямился и покачал головой. Два трупа лежали перед ним, и только на одном была смертельная рана. Горец прикрыл глаза и прислушался к звукам в отдалении; потом, не торопясь, направился в глубь зарослей и скрылся в них.

Ещё одна бесшумная тень, наблюдавшая за схваткой со стороны, пропала.

Спустя час Фиррат выслушивала своего агента.

Подобрав ноги, Тень Юга сидела на низком диванчике в одном из номеров, примыкавших к апартаментам Морэгтаи. Пару часов назад властелин снова отбыл, не то кататься на лодке, не то слушать проповедь; с точки зрения Данвы это был одинаковый вздор, но в отсутствие государя можно было, по крайней мере, заняться делом. Фиррат успела признаться ближнему кругу, что изрядно ошиблась в своих предположениях. Чем дальше от императора, тем спокойней; быть его личной охраной почётно, но чрезвычайно хлопотно, и к тому же Морэгтаи ещё мальчишка. При Данараи было лучше.

Истинной причиной её дурного настроения было то, что Эррет снова попросила её «не забываться», голосом, который мог изменить климат Рескидды до морозного и снежного; причиной раздора на сей раз были не деньги, а сам молодой красавец император, которым Эррет пользовалась единолично. Данва была зла и новости выслушивала с видом мрачным как никогда.

— Это всё? — спросила она, дослушав.

— Ещё одно. Это мои наблюдения, и я…

— Говори.

Бесфамильный выпрямился.

— Дикарь не может противостоять Белой тени, — сказал он. — Это не была схватка, подобная схватке теней, и он не сражался так, как сражаются офицеры.

— Дальше, — поторопила Данва.

— Он не угадывал его движения, — сказал агент. — Он их предвидел.

Повисло молчание. Фиррат накрутила на палец прядь волос и хмуро покосилась на отчитывающегося.

— То есть?

— Буквально.

— Объясни в деталях.

— Его противник был Белой тенью, — терпеливо повторил бесфамильный. — Я смотрел на аллендорца и угадывал его движения. Но Итаяс угадывал их раньше, чем я. Он начинал уходить от удара ещё до того, как у противника появлялась мысль об ударе. До того, как появлялась сама возможность его угадать. Поэтому я предположил, что здесь каким-то образом действует магия времени.

Данва устало вздохнула.

— Если так — это плохо, — согласилась она, — если так — у нас очень большие проблемы… Но высшая магия, Пятая — кто владеет ею настолько? Как рескидди могли его не заметить? И наконец, зачем магу такой силы убивать ножом? Нет, это невозможно.

Агент развёл руками.

— Других объяснений у меня нет.

На излёте жаркой поры, в белом, будто игрушечном домике с башенками, в просторной комнате, окна которой выходили в розовый сад, на свежих льняных простынях умирал суперманипулятор Маджарт.

Климатические схемы струили прохладу, но в отворённое окно дышал тёплый ветер, приносил запах редкостных роз, птичий щебет и хлопанье крыл; качались ветви, и качались тени на стенах. Умирающий лежал неподвижно. Веки и глаза его набухли болезненной краснотой. Кожа стала цветом похожа на сохлый жир и была словно бы натянута на чужой, не по размеру, костяк. От постоянного повторения обезболивающих заклятий на ней оставались следы, и порой суперманипулятор шутил, что стал похож на уаррца. Болезнь развивалась стремительно, в десятки раз быстрей, чем в тех случаях, когда возникала самопроизвольно. «Я знал, что этим кончится, — говорил больной. — Я почти сорок лет обманывал её». Сорок человек погибло, когда молодой маг Инкелер Маджарт неправильно завершил схему атомного распада и вместо движущего элемента самолёта получил чудовищной силы взрыв. Почти стольких же будущий суперманипулятор успел спасти, за считанные секунды написав одно из сложнейших заклинаний Пятой и мгновенно переместив в пространстве половину лаборатории. Но другая половина вместе с людьми превратилась в радиоактивный прах.

Доктор Тайви сказал, что господин Маджарт стремится к смерти несколько упрямее, чем следовало бы.

Сейчас с умирающим находились двое. Оджер Мерау, уже официально рекомендованный Ассамблее преемник, дописывал над постелью какую-то неправдоподобно сложную медицинскую схему; толстые, ловкие пальцы его двигались стремительно, а за ними тянулись и сплетались серебряные нити, льдисто мерцавшие в теплом дневном свете. Оджер со студенческих времён обходился без ватмана и чертёжной доски. Суперманипулятор не думал, что схема поможет, но ему нравилось смотреть, как работает Мерау, и он не возражал.

Вторая гостья сидела у окна, глядя на сад, но вряд ли любовалась цветами. Солнечные лучи сверкали на её золотых волосах и золотых погонах. Принцесса Лириния размышляла.

Мерау завершил схему и резко выдохнул. Никаких перемен в самочувствии суперманипулятора не произошло, и со смутным удивлением он перевёл глаза на молодого мага.

— Я остановил развитие болезни, — сказал тот совершенно спокойно. — Институт медицины обещает первую версию нового заклинания через месяц. Потерпите, господин Маджарт. Мы вас вытащим.