Чтение онлайн

Сет наблюдал за таомерцами - ребята искренне забеспокоились, когда хватились пропажи. Знакомая история: чем-то это странное создание порой привлекает хороших честных людей, не подозревающих подвоха. Им и без того было, чем заняться - разгорячённые полураздетые мужчины слаженно плотничали, мастеря тяжёлые рамы для больших самострелов, подвозили и обтёсывали камни для метательных машин, прикидывали, как можно объединить в одну упряжку разную хитроумную оборонную механику, чтобы малым числом защитников нанести наибольший урон врагу.

Солнце припекало по-летнему. Пахло стружкой, пылью и потом.

Паренёк с гитарой вызвался помочь Сету в поисках.

– Чудная девчонка. Сколько мы с ребятами её гнали - или действительно ушла? Под стеной есть ходы на речку, по темноте да умеючи можно варваров обойти. Что у такой на уме? Если кому и знать, то тебе. Твоего поля ягода.

Музыкант был совсем непохож на воронёнка - русоволос, простоват - но последние слова неприятно кольнули сердце мгновенным узнаванием.

– Почему?

– Понимаешь, такие, как вы видите совсем не то, что есть на самом деле. Вы ищете во всём скрытые смыслы, знамения и пророчества - а на самом деле мир устроен намного проще. Там, за стеной, - Пустыня. И она пришла убивать.

– Девочка что-то рассказывала тебе?

– Я спрашивал, а она говорила. Она знает песни, которых никто не знает. А то, что рассказывает про себя... ну, это как в песнях - боги, герои, предопределение - но в жизни так не бывает.

– Ты не веришь в богов?

Парень закинул голову вверх, уставившись в небо, подыскивая нужные слова.

– Верю. Им не верю, пожалуй. Но мне легче, чем Фран - им до меня нет никакого дела. Подозреваю, что не услышал бы про эти вещи ничего интересного, не знай она, что мне осталось жить совсем немного.

– Жалеешь?

– Нет. Я бы не стал ничего менять. Я ненавижу тех, кто приходит убивать. Это мой город. Я всё равно буду здесь.

Они обходили дом за домом, заглядывали в чуланы и подвалы, но не находили ничего, кроме признаков недавней печальной заброшенности, следов ещё вчерашней мирной жизни.

Музыканта почему-то не удивлял особый интерес Сета к персоне Фран и еретик осторожно продолжил расспросы. Следовало признать - он рано закончил тот разговор в кабаке. Сосредоточенный на стремлении скрыть собственные намерения, на борьбе с забрезжившей иррациональной симпатией, он пропустил что-то важное.

– Ты ведь тоже неправильный сектант, - вдруг прервал его мысль собеседник, - остальные слишком хорошо воспитаны для мести.

– Мести?
– озадаченно переспросил Сет.

– Разве вы с ней не заодно?

– Наверное, нет, - осторожно проговорил еретик, - скорее всего, у нас разные планы.

– Жаль. Если девчонка, мечтающая убить Роксахора - это смешно, то у тебя могли бы быть шансы.

Взгляд еретика сделался хмурым и недобрым. Он очень старался понять.

– Почему Роксахор? Она говорила об ученике, погубившем учителя. Я думал, она обвиняет себя.

Юноша рассмеялся лёгким и тёплым смехом:

– Мне кажется, это совсем на неё не похоже - в чём-то винить себя... так ты не знаешь? Дело в обиде, которую нанёс юный варвар вашему общему учителю. Роксахор наведывался в монастырь незадолго до смерти отца Великой Ереси, и был не слишком учтив. Фран ему не простила. Мне кажется, она очень любила старика.

Потом музыкант о чём-то задумался. Молчание между ними постепенно остывало, из него медленно уходили доверие и дружелюбие. Наконец, горожанин сказал:

– А ведь ты ей не брат, да? Ты охотник и пришёл по её душу? Ты охотник, не воин?

Сет ответил не сразу. Ополченцы видели в нём союзника. Не слишком-то выгодно и довольно жестоко развеивать это заблуждение.

– Меня готовили к большой войне - и она началась. На самом деле, мы с тобой на одной стороне. Но у нас с братьями свои задачи. Мы не воюем с людьми. Мы воюем за людей.

– Всё-таки фанатик, - музыкант со злостью пнул камешек на дороге. Потом спросил спокойнее:

– Объясни мне тогда, что с ней не так, пёс. Нет, она со странностями, конечно - но разве может одна малахольная девка быть страшнее взбесившейся Пустыни?

– Она не девка, - терпеливо ответил Сет, - она вообще не человек. Это только спектакль - для тебя и для остальных. Я всё думал - почему её занесло сюда, если Змею дорога в Меду? Ты открыл мне глаза, мальчик. Варварам Роксахора предназначено выступить против Рдяного Царя. Сейчас в это трудно поверить, но воинственный сброд станет армией, спасающей человечество. Если кто-то не остановит юного льва в самом начале пути. Не представляю, как она собирается его убить - но я бы на твоём месте не смеялся.

Лицо сбитого с толку музыканта стало почти детским. В круглых карих глазах читались отвага и вызов, а ещё предательски блестели слёзы досады.

– Я не верю.

Сет кивнул, провёл перед собой рукой в прощальном приветствии и повернулся, чтобы уйти. Мальчик окликнул его неожиданно твёрдым голосом:

– А кто ты сам, - человек? Всё, что у тебя есть - магия, писания, предсказания и толкования - что ты знаешь о людях?

Сет на мгновение замедлил шаг.

– Я - пёс, - спокойно ответил он, - мне и не надо быть человеком.

Только опыт смерти может сделать из мага настоящего мага.

Если звёзды сойдутся, как надо, - даже тот, кто глупо отворачивается и убегает от призывов судьбы, неизбежно ступит - след в след - на предназначенный ему путь.

Смерть Учителя стала для Фран первым шагом. Сильные чувства, которые проснулись в её душе, ломали искусственные преграды и запреты, сдерживающие подлинную природу её личности. Её всё меньше смущало отличие этой природы от рядовой человеческой, а пугающий чёрный провал в сердцевине души всё больше дразнил предвкушением возможностей, до которых стоило только протянуть руку.

Сет заставил её сделать второй шаг. Какое-то потустороннее вмешательство не позволило ему довести дело до конца - но и остановить запоздало: теперь уже собственная смерть заглянула ей прямо в глаза. Слабеющего захвата убийцы не достало на то, чтобы хрустнули позвонки, однако горло было раздавлено - полуослепшая, почти задушенная, еле выцарапалась Фран из тисков жёстких рук и бросилась бежать, с каждым судорожным всплеском последних сил всё больше превращаясь в живучего, но искалеченного и обезумевшего зверя. Тёмное животное чутьё привело её к случайному укрытию - и покинуло, оставив бесчувственное тело и замершую на пороге перехода душу.