Чтение онлайн

– Весь бы свет проглотили, - раздается еще чей-то голос.
– Эй, водитель, езжай по ним, не жалей, жидов в Ковне хватает, даже слишком много, - смеется прохожий хриплым голосом.

– Правильно сказано, ей-богу, правильно, - бормочет дворничиха.

Сролик поражен. Он чувствует, что на улице Мапу, в их дворе происходит что-то страшное. Никогда он не слышал от дворничихи подобных речей. Сролик оглядывается и видит рядом с собой Шуламит; та тоже растеряна.

Сролик вспоминает, что нужно ведь найти Янкеле. Как бы его не задавил грузовик! Он просит Шулю помочь ему. Оба мечутся в толпе в поисках Янкеле; на них обрушивается брань, что они ее не замечают.

– Янкеле!
– радостно кричит Шуля, заметив, наконец, малыша. Она ловит его за рукав и тащит в сторону.

– Ты почему вышел без разрешения из дому? Я тебе дам!
– кричит Сролик, подражая отцу.
– Ты знаешь, что началась война?!

– Война, война!
– радуется Янкеле.

– Чего ты радуешься? Ты знаешь, что такое война?
– серьезно спрашивает его Шуля.
– Зачем вышел один?

– Я пошел, потому что на улице весело и много машин.

– Дурак!
– взрывается Сролик.
– На войне убивают. Нельзя выходить на улицу...

Спустя час улица опустела. Виленский закрыл магазин. Пришел милиционер и приказал разойтись. Дети вернулись домой и стали смотреть на улицу из окон.

Сролика одолело любопытство, и он выскочил из дому. По улице, ведущей к мосту, текли колонны солдат в полном обмундировании. Это была русская армия. Шли молча, с угрюмым видом.

– Они идут на фронт, сражаться. Многие из них не вернутся к своим семьям, - мелькнула мысль, и волна жалости захлестнула сердце Сролика.

Обед в этот день мать не варила, ели холодные остатки вчерашнего. Отец с матерью долго шептались, и лица их выражали глубокую озабоченность.

В доме доктора Вайса все пошло кувырком. Никто не звонит у дверей, не зовет доктора. Приемная пуста, кабинет закрыт. Домработница Уршула, проработавшая у Вайсов двенадцать лет, сегодня не пришла. Мать очень сердится. Она бродит по комнатам, как потерянная, подходит к пианино, открывает и закрывает его.

– Если бы я так вела себя,-говорит про себя Шуля, - она бы кричала на меня. А им, взрослым, все можно.

Мать рассказывает отцу, что она слышала, будто немцы уже перешли границу и приближаются к Ковно, а русские отступают. В ее глазах страх. Отец пытается ее успокоить и говорит, что отступление русских - только маневр. Он закуривает папиросу, и Шуля видит, что руки у него дрожат.

"Нехорошо сегодня дома", - думает Шуля и выскальзывает во двор.

В саду, под березой, собралась уже вся компания.

Ханеле, дочь портного Когана, пришла со своей куклой Риной. У Рины длинные русые косы, голубые глаза и красное платье.

– У нас много-много тряпок, - объясняет Ханеле, - потому что моя мама шьет. Когда я вырасту, я тоже буду шить. Тогда сошью для Рины много платьев. И для ваших кукол тоже сошью.

– У нас сегодня очень грустно, - говорит Шуля.

– А у нас очень весело. Много людей приходит, - хвастает Этеле.
– Все забирают материал, который принесли для шитья.

– Почему?
– спрашивает Ривкеле.

– Почему? Всегда она спрашивает "почему", - сердито кричит Шмулик. Война ведь, нельзя оставлять материал.

– Мой папа говорит, что нужно бежать отсюда: немцы идут, - вмешивается в разговор Давид.

– Сразу бежать?
– презрительно отвечает Шмулик.
– Нельзя бежать, нужно дать им как следует!

Он один из самых старших в компании, и потому считает себя знатоком по всем вопросам. Но Шуля полагает, что немцы сильны.

– Неправда, - прерывает ее Давид, - самые сильные русские. У них есть огромные танки. Папа говорит, что нужно уезжать в Россию.

– Ну и уезжайте, жиды, уезжайте в Россию, чтоб и духа вашего здесь не осталось!

Это говорит Ионас, старший сын дворника. Он как из-под земли вырос. Руки в карманах, в глазах злоба и издевка. Дети смотрят на него и удивляются: откуда эта злость? Что плохого сделали они ему, за что он их так? Непонятный страх охватывает детей. Шмулик взрывается:

– Поедем куда хотим и будем там, где хотим.

– Смотрите, какой герой! Увидим, что ты запоешь завтра, когда сюда придет Гитлер! "Жид капут!" - кричит Ионас, проводит рукой по горлу, как будто режет, и поворачивается к ним спиной.

Дети остолбенели. Никогда Ионас не говорил так с ними. Всегда считали его своим другом. Его младший брат Юозас играл с ними в саду. Не один раз Ионас делал для них разные игрушки. Маленький столик и темно-зеленая скамейка - тоже дело его рук. Всегда они угощали его конфетами. Что с ним, с Ионасом? Откуда вдруг эта ненависть?

День клонился к вечеру. Солнце еще поблескивало за облаками. Его последние лучи скользнули по крыше дома напротив, листья березы посерели, а ствол стал чуть фиолетовым. За оградой садика стоял Юозас, младший сын дворника, смотрел на детей и молчал.

– Юозас, иди сюда!
– позвала его Этеле. Но Юозас не двинулся с места. Он смотрел на детей и молчал. Только низкий дощатый заборчик отделял их от него, но все почувствовали: Юозас больше не перепрыгнет через заборчик, не придет в сад играть с ними.

ИСПОРЧЕННЫЙ ПРАЗДНИК

– У меня сегодня день рождения. Мне исполнилось одиннадцать, сообщила Ривкеле детям.
– Приглашаю всех к себе.

– Будут вкусные вещи?
– спрашивает Этеле.

– Будет вкусный торт - шоколадный, я сама испеку.

– Ты умеешь печь?
– удивляется Шуля.

– Сегодня научусь. Мама сказала, когда мне будет одиннадцать лет, она научит меня печь и варить. Девочка должна все уметь. Так говорит мама.

– А моя мама говорит, - возражает ей Шуля, - что это совсем не так важно. Готовить можно научиться потом, когда... ну, когда женятся. А сейчас нужно учиться.

– Неверно, - качает Шмулик головой, - девушка должна уметь готовить прежде, чем она выйдет замуж.

– Совсем не нужно, - стоит на своем Шуля, - моя мама не умеет готовить, а она замужем.

– А кто готовит для тебя и твоего папы?
– спрашивает Этеле.

– Уршула.

– А когда не будет У вас Уршулы?

– Почему не будет? Будет...

– Вы говорите, как малые дети, - вмешивается в разговор Сролик, презрительно глядя на них.
– Девушка должна уметь готовить, печь и шить. Но она не обязана все делать. Она даже может быть врачом, как наша врачиха в школе.