Чтение онлайн

– Доброе утро!
– глубоким певучим голосом здоровается госпожа Витис. Простите, что заставила вас ждать.

Мать Шули встает ей навстречу.

– Извините меня, госпожа Витис, что я разбудила вас так рано. Но... я не могла ждать.

– Да, да... Что привело вас ко мне в столь ранний час?
– Госпожа Витис протягивает ей белую руку с длинными, покрытыми розовым лаком ногтями и приглашает сесть.
– Ведь сейчас опасно ходить по улицам. Я имею в виду евреям, - продолжает госпожа Витис и смотрит на госпожу Вайс.

– Да, в этом-то и дело, - отвечает та и рассказывает все, что случилось с ними за последние дни: как они прятались в подвале, как заболела Шуля, как забрали отца, как предала их Уршула. В конце она раскрывает цель своего прихода: она боится оставаться с девочкой в своей квартире на улице Мапу и просит, чтобы семья Витисов приютила их на время у себя в доме. Через несколько дней, она надеется, в городе опять станет спокойно и они смогут вернуться в свою квартиру.

Госпожа Витис внимательно выслушала ее рассказ.

– Мне очень жаль, - говорит она наконец, - но я не смогу оставить вас у себя. Мужа нет дома, он уехал и вернется не скоро. Вы должны понять, госпожа Вайс, я женщина, и я боюсь. Вам ведь известно, что по новому закону христианам запрещается предоставлять жилье евреям. Я очень сожалею, но я не могу подвергать опасности свою семью.

Мать Шули побледнела. Не ответив ни слова, она повернулась к двери.

– Госпожа Вайс, - задержала ее хозяйка,- это не значит, что вы должны сразу же уйти. Нельзя так рано ходить по улицам. Я предлагаю вам подождать час-два. Приготовлю чай, выпьете, отдохнете, а потом пойдете.

Мать Шули бросила на госпожу Витис презрительный взгляд и ответила подчеркнуто вежливо:

– Благодарю вас. Но мы, я и дочь, выпьем чай у других людей, еще не забывших, что имеется и иной закон на свете, велящий дать убежище гонимому без вины, даже если он еврей. Прощайте, госпожа Витис.

Когда они вышли на улицу, уже рассвело. Яркое летнее солнце появилось из-за крыши серого дома, из которого они вышли. По улице торопливо проходили люди, некоторые, позевывая, стояли в воротах. Однако среди прохожих Шуля не видела знакомых лиц, и ей казалось, будто улица, на которой всегда было полно евреев, вдруг изменилась, будто она, Шуля, идет по совсем новой, незнакомой улице.

– Куда теперь, мама?

– Не знаю, дочка. Может, вернемся домой?

– Нет, нет, не хочу домой!
– расплакалась Шуля.

– Хорошо, дочка, поедем к инженеру Кубилюсу. Может, он приютит нас.

В конце улицы стояла пролетка. Мать подошла к извозчику.

– Езжай на проспект Витаутаса, дом номер...

Извозчик посмотрел ей в лицо в ухмыльнулся:

– Я евреев не вожу, но если заплатите как следует... Опущу перед, чтобы не заметили, что везу евреев по городским улицам.

– Хорошо, хорошо, только езжай !

– Чего ты так торопишься?
– усмехнулся извозчик.
– На проспекте Витаутаса тоже есть немцы. Найдут.

Извозчик опустил перед пролетки. Шуля с матерью прижались к спинке сиденья, чтобы не было видно их лиц.

Когда они добрались до дома, в котором жил инженер Кубилюс, мать первая вошла в подъезд и позвонила. Дверь тут же отворилась. В дверях стоял высокий мужчина в светлом плаще и фетровой шляпе.

– Доброе утро, господин Кубилюс!
– поздоровалась госпожа Вайс.

– Здравствуйте, - кратко ответил Кубилюс, приподняв край шляпы.
– Вы ко мне, госпожа Вайс?
– спросил, даже не приглашая их войти.

– Да, - вздохнула мать, - пришла просить убежища в вашем доме на несколько дней.

– Да, да... Но то, что вы просите, невозможно. Я на государственной службе. Охотно бы вам помог, но это связано теперь с большими трудностями. Может, вам нужны деньги? Я готов одолжить.

– Большое спасибо, - ответила мать, - деньги мне не нужны.

Она сбежала по ступенькам, чтобы инженер не увидел ее глаз, наполнившихся слезами.

– Мама, мама, где теперь будет наш дом?!

– Вернемся в свою квартиру, доченька.

И тут госпожа Вайс обнаружила, что в спешке она забыла захватить с собой деньги и в ее кошельке осталось лишь несколько литов.

(лит - литовские деньги тогда и сейчас, ldn-knigi)

Обратно, на улицу Мапу, возвращались пешком. Медленно поднялись по лестнице. Ноги Шули болят, голова как чугунная. Мать достает из сумочки ключ, но дверь оказывается открытой. Из гостиной слышится смех и беспорядочные звуки пианино. Кто-то барабанит по клавишам.

– Не ломай пианино, - раздается голос Уршулы, - лучше продадим его.

– Дура, кто у тебя сейчас купит пианино ?
– слышен грубый голос. Кому нужно, придет к жиду и заберет.

– Скорей, дочка, скорей, - потащила мать за собой Шулю, застывшую на месте от страха. Добежали до ворот и едва не столкнулись с мужчиной в рабочей одежде, который шел им навстречу и загородил проход.

– Прошу прощения, - обратился мужчина к матери Шули, - не вы будете супруга доктора Вайса?

– Нет, нет, - испуганно ответила госпожа Вайс, стараясь проскользнуть мимо.

– Пропали, - мелькнуло у Шули в голове, - наверно, Уршула поставила его в воротах, чтобы поймать нас. Шуля расплакалась.

– Чего ты плачешь, девочка?
– с жалостью говорит мужчина.
– Я к доктору Вайсу. Он ведь спас мою дочку, как раз твоего возраста. Если бы не доктор, кто знает, осталась ли бы она в живых. Я думал, сейчас, в такое время... может, смогу чем помочь.

Мать Шули смотрит на него: да ведь это плотник, который живет на окраине. Верно, Макс долго лечил его дочь.

– Вы Паулаускас?
– чуть приободрившись, спрашивает госпожа Вайс.

– Да, - радостно отвечает мужчина, - только теперь признали меня. А я вас сразу узнал. Не забыли мы, что доктор Вайс сделал для нашей дочки.

– Доктора Вайса нет, его забрали, - тихо плача, говорит мать Шули.

– Забрали доктора?!
– повторяет вслед за ней столяр и в отчаянии качает головой.
– Значит, опоздал я... А вы? Куда вы идете?

– Не знаю. Куда глаза глядят.

– Вот что, идемте ко мне. Я, правда, человек небогатый, но что едим я с семьей, то и вы будете есть.