Чтение онлайн

Флавий сделал шаг и застыл с браслетом в руках, потому что услышал голос Уирки — пьяный, как будто смазанный, и сумасбродно-веселый:

— Что ж ты трусишь, несостоявшийся вояка? Ты ведь за этим лез в нобили? Кем ты был раньше? Кто твой отец — брадобрей или содержатель трактира?

Квинтус стряхнул с себя слуг, как лось стряхивает висящих на нем собак, и пошел на Уирку, сжимая кулаки.

— Будьте вы прокляты, паршивцы! — рычал он. — Зачем быть одним из вас, конченые вы твари?

Слуги хватали его за одежду, за руки, повисали на нем, но он ломился вперед, красный, растрепанный, и круглое красивое лицо его пылало гневом.

— Жрец Маркус обещал тебе другое? — издевалась Уирка. Она не пыталась вырваться из рук своих санитаров. Наоборот, расслабилась, откинулась на крепкое плечо и, глядя на Квинтуса, спрашивала: — Маркус не казался конченой тварью? Когда предлагал тебе преступление? Когда предлагал посвящение? Ты ведь даже не нобиль, Квинтус.

— Маркус врал! — закричал Квинтус, сражая заступившего ему путь слугу ударом под дых. — Он бросил меня здесь, с вами!

Он добрался до Уирки и замахнулся для удара. Уирка поморщилась, и вместе с ним невольно поморщился Флавий. Но Квинтус вдруг остановился:

— Толку-то? Разобьешь тебе морду — а она через день-два восстановится.

— Ты теперь такой же, — сказала ему Уирка.

Тогда Квинтус бросился на нее по-бычьи, вперед головой, с таким напором, что выдавил из комнаты и Уирку, и ее санитаров. За ними выбежали слуги. В комнате сразу стало тихо, а коридор наполнился шумом: оттуда слышались вопли, кряхтение, хриплое дыхание. Кого-то впечатали в стену, кто-то свалился на пол.

— Доктор, что вы смотрите? Зовите людей. Обоих устранить — быстро! — распорядившись так, Ларций встретился взглядом с Флавием и изменил тон: — Уирку заприте. Квинтусу — снотворное. Я потом решу, что с ним делать.

Маленький доктор выбрался из своего угла, подошел к двери, выглянул и тут же захлопнул ее.

У Флавия мелькали перед глазами красные пятна, а в теле вспыхивала боль от тумаков, достающихся нексуму.

Немного придя в себя, он обнаружил, что до сих пор держит в руке браслет-медиатор. Надо же, сколько Крови Солнца пропало зря!

Резвушка вдруг захрипела и забилась так, что затряслось ложе. Потом так же внезапно застыла, тяжело дыша. Что ж, пора унять ее боль. Эксперимент полностью провалился. Да и был ли это эксперимент? Больше похоже на злую шутку.

Флавий вернулся к столику, опустил браслет в чашу и взял сосуд с приготовленным маковым отваром.

Склонился над ложем — и в расширившихся глазах Резвушки ему почудилась радость.

— Доктор Флавий… Слава богам! Помогите мне…

Тут голос ее перешел в непрерывный хрип. Флавий отступил. Теперь всё лицо Резвушки, казалось, состояло из раскрытого рта с растянутыми до предела трясущимися губами. Тело ее часто и неритмично колотилось о кровать: ремни не давали агонии развернуть соответствующую амплитуду движений. Флавий слышал, как ухают доски под слоем матраса.

Он поставил сосуд на стол — стук донышка донесся как будто из другого мира.

Он опоздал. Девочка оказалась слишком нежной.

Флавий оглянулся на Ларция — тот смотрел на Резвушку, задумчиво постукивая пальцами по губам.

— Не надо прорабатывать теоретическую часть, да? — сказал Флавий. — Как вам пришла идея, что растормаживание непременно вызовет желание сливаться? Почему вы решили, что страдающий человек — это так притягательно?

Ларций оторвался взглядом от умирающей и посмотрел на Флавия как на незнакомца.

— Нет? Не притягательно? Ну, значит, я ошибся. Значит, только ты у нас вдуваешь страдальцам. Не понимаю сути критики. Эксперимент не обязан заканчиваться удачей. Сейчас мы знаем немного больше. — Он нервно взмахнул руками: — Доктор, что вы мнетесь? Я просил позвать людей!

Маленький доктор снова опасливо выглянул в коридор. В открытую дверь ворвался шум драки. Доктор с мольбой посмотрел на Ларция, но тот только махнул рукой:

— Идите, идите.

Доктор, ссутулившись, бочком выбрался из комнаты. Дверь за ним закрылась.

Ларций схватил Флавия за руки и заговорил взволнованно:

— Квинтус нам больше не понадобится. Не люблю работать с дураками. Будем действовать иначе. Ты связывался потому, что мертвый нексум тянул на тот свет. Чтобы восстановить пустоту после оборванной связи, да? Подвязать ниточку? В следующем эксперименте надо бы использовать нексумов. Но где найти человека, который бы нексума потерял и остался жив?.. Придется поискать.

Флавий вырвал руки из захвата и завопил так, что его, наверное, слышали и в коридоре:

— Кто так ставит эксперименты?! Ты не ученый, ты… А может, ты правда чокнутый?

— Признаю, материал нужно было подбирать тщательнее, — согласился Ларций, оглядываясь на кровать с неподвижным телом. — Но тебя никто не неволил, ты мог прервать эксперимент.

— Знаешь, от чего она умерла? — Флавий чувствовал, что его несет. Еще немного — и он двинет покровителю в холеную морду. Циничная непродуманность эксперимента смыкалась с полнейшим идиотизмом, и это пугало настолько, что пол уходил из-под ног. — От радости. От облегчения. Она думала, что я ей помогу. Что смогу прекратить…

— Мне тоже показалось, что она на тебя возлагала надежды, — Ларций говорил всё так же медленно, но видно было, что он еле сдерживается. — Тем непонятнее твое поведение. Кто у нас чокнутый, доктор? И почему ты позволяешь себе на меня орать?

— Про Маркуса мне можно было сообщить, — сказал Флавий, сбавляя тон. — И про то, что такое Квинтус. Или я на вас работаю, или вы в меня играете. Из меня очень неудобная кукла.

— Можно подумать, что как работник ты лучше, — презрительно скривился Ларций.

— Ты знал, что я знаком с подопытной?

— Да. И учитывая ваше знакомство, ты вел себя прилично. Я мог бы решить, что с тобой можно работать, если бы не твоя Уирка. Она вызнала подноготную Квинтуса. Кто знает, что еще она узнала или узнает в ближайшее время? Она для того сюда и явилась, да? Но ведь ты понимаешь, на что она способна! Почему не сказал мне? Нексумы — единое целое, да? Вы заодно?

Флавий молчал. А что он мог ответить?

— Давай-ка решим этот вопрос раз и навсегда, — сказал Ларций.