Чтение онлайн

Итак, Вадим обратился с вопросом, в котором мало что соображал. Видимо, пробные заходы на рынок невест не прибавили ему оптимизма. Петр сам немало огорчался, глядя на нынешних девушек, у которых душевности наблюдалось не более, чем у автоматов по продаже сигарет.

— А ты приглядись к маме и увидишь в ней черты своей будущей избранницы.

— Ну ты прикинь, па, наша мама из другого поколения. Она даже не из другого мира, а из антимира.

— Вот и поищи в этом «антимире».

— Это как?

— В церкви, сынок. Там.

— Ты извини, па, но у нас с тобой имеется договоренность: здесь никакого насилия.

— Я целиком «за» и не пытаюсь нарушить твою свободу. Но давай спокойно разберем­ся. Тебе, как всякому психически нормальному мужчине, хочется иметь скромную, трудолю­би­вую, любящую подругу жизни. Так?

— Да.

— А что такое мир? Это — разврат, паразитизм и самолюбие. Значит, сама логика жизни поворачивает твой выбор в сторону антимира. А это Церковь.

— И все-таки наша мама нецерковный человек.

— Ты прав. Но это дело времени. Это у нее впереди.

— С чего такая уверенность?

— Из жизненного опыта и веры. Но если хочешь, я могу дать тебе несколько советов из собственного опыта.

— Ну давай.

— Во-первых, хорошие девушки есть и их немало. Только они не ходят по дискотекам, барам и не лезут навязчиво на шею. Такие девочки в основном дома сидят и читают книжки. Значит, искать их нужно в недрах порядочных семей.

— А как их оттуда выудить? — усмехнулся Вадик.

— Путем внедрения. Можешь, например, использовать наши с мамой семейные зна­ком­ства. Будем брать тебя в гости, в свет выводить, так сказать.

— Уже неплохо, — заерзал сын.

— Дальше. Совет второй. Не играй сам и не позволяй играть своей потенциальной супруге. Это чтобы «не купить кота в мешке». Поверь, люди в брачный период далеко не те, с которыми приходится жить в обычной жизни. Поэтому с первого дня знакомства — абсолютная искренность. Не старайся скрывать свои недостатки, а с легкой иронией расскажи девушке о своих маленьких проблемах. Это вызовет ответную искренность, и между вами наладятся дружеские отношения.

— Гениально. Я, кстати, замечал, что отношения с девушкой всегда похожи на спектакль. Это ты правильно заметил. Значит, собственной искренностью вызвать ее открытость. Хорошо.

— Другого пути нет. Только так. Ты мужчина, ты сильней, поэтому на правах сильного ты предлагаешь ей инициативу в главном — в правде. Третье. Девушка должна хотеть иметь от тебя детей. Если этого нет — она тебе не доверяет. Или порочна. Не позволяй себя обмануть отговорками, вроде «сначала поживем для себя» или «давай проверим чувства». Поверь, женщина подсознательно выбирает себе будущего мужа с целью иметь детей, похожих на него. И если этого нет, то вы будете на ложном пути.

— Согласен. Пап, ты меня все больше удивляешь. Ты что, где-нибудь учился психологии брака?

— Конечно. В жизни, на практике. Четвертое. Брак — это совместное притирание, взаимная шлифовка. Это готовность ради семьи поступиться своим самолюбием, привычками. Поэтому необходимо проверить девушку на уступчивость. Если она будет упрямо гнуть свою линию, с такой семьи не построить. И последнее. Чтобы узнать, какой девушка станет в будущем, нужно посмотреть на ее мать. Случается, девушка во многом не согласна с мамой. Но все равно она подсознательно будет строить свою новую семью по типу прежней, в которой она воспитывалась. Поэтому, если тебе не нравится будущая теща, ее дочь не твоя невеста.

— Однако ты меня озадачил. Где же найти такую, чтобы выполнила все требования?

— Я уже сказал где. Но если хочешь, поищи вокруг. Впрочем, есть один сильнейший совет, который намного упростит твой выбор.

— Может, с него и нужно было начать?

— Сейчас ты сам решишь. Итак, воспринимай брак, как подвиг любви. Какой бы ни была твоя избранница, отнесись к ней, как к потенциально гениальной личности. Полюби ее, как отец дочь. Ведь дочерей не выбирают. Отец любит ее такой, какая она есть. Своей терпеливой любовью измени ее и вырасти в недрах собственной семьи такую жену, которую хочешь. Вот так: через подвиг любви. Поверь, истинная любовь — творит чудеса. Она из камней людей делает.

— Здорово! Па, ты у нас доктор психологии.

— Бери выше, сынок! Я — христианин.

— Спасибо, отец. Ты у меня не хилый батя, ты у меня крутейший мэн!

«Во влепил! — поскреб затылок Петр, когда за сыном закрылась дверь. — Воистину, я не достоин такого сына. Он гораздо лучше меня».

Блаженный: слово защиты

— И ты будешь писать о нём?..

— Да. Почему тебя это удивляет?

— Да он — алкаш и сквернослов!

— А кто во времена застоя не пил и не ругался? Пусть первым бросит булыжник.

— Да, но мы об этом хотя бы не писали.

— Может быть, просто не могли? А он смог.

— Тоже мне геройство — выставить собственные пороки на всеобщее обозрение.

— Да уж, для того, чтобы стать мишенью, нужно иметь мужество.

 Этот внутренний диалог начинал утомлять Петра. 24 октября по телевизору показывали передачи в память писателя, игровые и документальные фильмы. Выступали родственники Венедикта, друзья. У его безалаберного памятника толпились люди всех поколений и вспоминали покойного, кто весело, кто со слезами. Откуда столько народной любви к этому вопиющему «неудачнику»? Что за феномен!

Наконец, удалось разыскать Петру в шкафу потрепанную в перестроечных дебатах книжечку Поэмы, изданную в далеком 95-м, открыл… и оторваться не мог. Странно, ни пьянство, ни ругательства на этот раз не задевали — все это вдруг показалось мишурой, вполне простительной для нажитого опыта жизни. Ругательства автора поэмы не несли в себе смысловой нагрузки, как, скажем, блатной жаргон, или атеистическое богохульство; это, скорей, слова-паразиты, навязанные пролетарской средой. Ну да ладно об этом… Зато на первый план выступило нечто подкупающее. Второе «я» Петра, гневно обличавшее покойного, жалобно пискнуло и затихло.

А произошло вот что. Сквозь белила и помаду грима, изобразившие шутовскую пьяную гримасу, проступили слезы. Как у блаженных и юродивых: шутки, лицедейство, ужимки, — а в глазах бездна сокровенной боли и мудрости. Не потому ли грозные цари перед ними шапки ломали и взор долу припускали?

Вспомнились слова одной переводчицы. Она водила по Москве группу японской творческой интеллигенции. Они то и дело останавливались перед пьяными нищими, с умилением разглядывали их опухшие физиономии, выслушивали хриплые ругательства и повторяли одно и то же: «Сколько здесь святых!» Когда-нибудь откроется нам тайна о наших родных алкашах, которую почувствовали эти носители далекой древней культуры.