Чтение онлайн

Леночка. Неправда.

Людмила. Правда это или неправда, только вам-то не следовало бы говорить этого, да еще при девочках. Простите меня, Павел Сергеевич, вы много грязи и ссоры вносите в нашу семью.

Щеткин. “В нашу семью”! Заступаетесь за нашу семью! Напрасно, долго вам здесь жить не придется.

Клавдия. Перестань!

Щеткин. Ты можешь оставаться на этом милом званом обеде, а я - слуга покорный. Кусок в горле застрянет. (Уходит.)

Леночка. Хорошо, что ушел. Костенька услыхал бы - беда была бы.

Клавдия. Он раздражительный - наговорит, наговорит, а потом сам кается.

Входит Арина Ивановна.

Арина Ивановна. Кушайте одни. Сам-то лег, уж больно расстроился. Компресс ему на голову положила, успокоительных капель дала.

Клавдия. Какой тут обед! (Закуривает папиросу.)

Леночка и Катя садятся и едят.

Арина Ивановна. Что будет с Алешенькой - не знаю!.. Надо ему покушать наверху оставить: ночью придет - съест. Вот, Людмилочка, как у нас дела идут… из рук вон, просто из рук вон.

Людмила. А вы не расстраивайтесь, мамаша. Вы думаете, только у нас в семье так?.. Есть такие семьи!

Арина Ивановна. За доктором хотела послать - не хочет. Не любит он лечиться.

Аня. Взять да послать. С ним может что-нибудь случиться. Больных не спрашивают.

Арина Ивановна. Без тебя знают! Садись кушай!

Входят Красавин и Авдотья, с кульком и дорожными вещами Красавина. Она помогает ему раздеваться. Красавин, тщедушный, хилый, производит впечатление чахоточного человека лет тридцати семи. На нем дорожная тужурка и светлые брюки; массивная золотая цепь висит на груди; на руках брильянтовые кольца. Волос на голове мало; они и раздвоенная небольшая бородка тщательно причесаны. Он немного пьян, часто и дико смеется, говорит горячо и тоже каким-то диким, высоким тенором. Его приездом все присутствующие в столовой страшно удивлены. Людмила побледнела и смотрит на него злыми глазами.

Красавин. Не ждали? К теще в гости пожаловал, но не с пустыми руками - по-московски, с подношением. Мы по-христиански, добром за зло! Ха-ха-ха! Авдотьюшка, пожалуйте сюда кулек. Тут все: и филипповские сухари и абрикосовские конфеты. (Кладет кулек на стол.) Ну-с, а теперь по-родственному целоваться давайте! (Целуется с Ариной Ивановной и со всеми по очереди; к Людмиле подходит к последней.) А вам особенный и нижайший… Ха-ха-ха! (Низко кланяется, доставая рукой пол.) Простите свирепого, простите нелепого, простите окаянного! Вот как мы! Знай наших! (Ударяет себя в грудь.)

Людмила. Вы пьяны, поезжайте в номера, проспитесь, а потом приезжайте.

Красавин. Не дело. К тестю зять приехал да в номера поедет - не дело!

Арина Ивановна. Зачем же, Людмилочка, в номера? Алешеньки дома нет, пока в его комнате можно. Ступайте сосните, Степан Федорович.

Ванюшин (из спальни). Аринушка!

Арина Ивановна. Александр Егорович зовет. (Уходит в спальню.)

Людмила. Зачем вы приехали?

Красавин. Об этом уж с отцом будем говорить.

Людмила. Он болен.

Красавин. Подождем, когда выздоровеет. Ха-ха!

Входит Арина Ивановна.

Арина Ивановна. В спальню вас зовет. Лежит он.

Красавин. С удовольствием. (Уходит.)

Авдотья. Убирать, что ли, со стола?

Арина Ивановна. Убирай… не до тебя!

Клавдия (обращаясь к Ане и Кате). Вы бы пошли лучше наверх.

Катя. Ну вот еще! Нам интересно.

Арина Ивановна. Ступайте, ступайте! Делать вам здесь нечего.

Катя. А вам есть что?

Арина Ивановна. Ступайте!

Леночка, Аня и Катя уходят наверх и сверху подсматривают, что делается в столовой. Арина Ивановна подходит к двери спальни и подслушивает.

Людмила. Мне надо уехать… Я знаю, что он будет безобразничать и для скандалов только приехал сюда.

Клавдия. Куда же ты поедешь?

Людмила. Куда-нибудь. Оставаться здесь нельзя.

Арина Ивановна (отойдя от двери, тихо). Двадцать тысяч просит, тогда, говорит, возьму обратно. (Опять подслушивает.)

Людмила. Подлец!

Авдотья. Выгнать его, да и все, что в самом деле!

Клавдия. Только и стоит.

Людмила. Дай мне денег. У меня ни копейки нет. Я не могу уехать.

Клавдия. Да у меня тоже нет.

Людмила. Возьми у мужа. Скажи, что я прошу.

Клавдия. Не даст: он на тебя сердится.

Людмила. За что?

Авдотья уходит в сени и уносит со стола посуду.

Клавдия. Ты его несправедливо обвиняешь… Он ни в чем не виноват.

Арина Ивановна (опять отойдя от двери). Пятнадцать только просит. (Продолжает подслушивать.)

Людмила. Дай мне денег. Я знаю: я перед тобой виновата, но прости меня, пожалей… Ты видишь мое положение.

Клавдия. Да когда нет… Что же делать?

Людмила. Ну хоть сколько-нибудь, только на дорогу.

Клавдия. Нет у меня.

Людмила. Заложи вещи.

Клавдия. Павлик не позволит.

Людмила. Не смеет он не позволить. Он должен помочь мне.

Клавдия. У него семья, дети. Что это такое за “должен”?

Людмила. Сестра!.. (В отчаянии.) Чужие, чужие! (Тихо рыдает, склонившись на стол.)

Клавдия. Не тебе упрекать меня.

Арина Ивановна (отойдя от двери). Полно тебе, Людмилочка! Пойдем от греха… Кажется, сюда идут. Спрячемся где-нибудь.

Все уходят. Через некоторое время входят Ванюшин и Красавин. Ванюшин в халате.

Красавин. Я человек коммерческий, в полном смысле мошенник… И горжусь этим! (Ударяет себя в грудь.) Нынче жить иначе нельзя. Кто взял палку, тот и бьет. Вся Москва знает, как я сумел получить страховых сорок тысяч, когда сгорело на пятнадцать. Вот какой я! У меня хозяин вот где сидит. (Показывает кулак.)

Ванюшин. Бог тебя знает, что ты мелешь. Знал я тебя за дельного человека, непьющего, а теперь просто не узнаю. Помешался словно ты. Ступай лучше проспись, а потом поговорим.

Входит Авдотья.

Красавин. Что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. На любой бирже справьтесь: на бесчестие высокий тариф стоит, а у нас в Москве в особенности.

Ванюшин. Вот тебя Авдотья спать отведет. (Обращаясь к Авдотье.) Веди его.

Авдотья. Да и в самом деле - пойдем, Степан Федорович. Чего фордыбачишься?

Красавин. Авдотья! Люблю тебя, Авдотья! Славная баба! А сколько я тебе на чай дал, когда был женихом?

Авдотья. Десять рублей.

Красавин. То-то, помни!