Чтение онлайн

— Тебе вредно, - отозвался собака.

Смотрите на него: сам едва на ногах держится, а туда же - подковыривать!

Шак водил лошадей по кругу. Кот поплелся искать воду. Благо - низина - далеко ходить не надо.

За кустами, среди ослепительно зеленой, влажной травы извивался, похожий на шкурку змеи, ручеек. Наклонившись над водой, Саня увидел крохотную плотвичку. Рыбка играла, сверкая чешуей. Он осторожно, чтобы не спугнут, наклонился и попил. На том берегу суетились мелкие длинноногие птички. Перетрусили, должно быть, его появлением.

Интересно, подумал Саня, они меня как кота видят или как человека? Раньше он такими вопросами не задавался. Да и сейчас вроде не с руки. Самое время о пичугах беспокоиться! Однако он еще посмотрел на их беготню и только потом, зачерпнув воды, пошел докладываться Шаку.

Ехать дальше они не спешили. Лошадям требовался отдых. Не меньше коней запаленный собака поплелся по окрестностям. Разведчик! Его сейчас пальцем ткни - упадет. Уреванная Солька, помогала Цыпе, выбраться из телеги. Та кривилась, охала, но лезла. Апостол стоял у задка Саниной телеги.

— Котяра, поди сюда, - голос вожака не предвещал ничего хорошего.

— Ну.

— Твоя работа?

— Ну.

— Еще раз нукнешь…

— Моя.

— Ты скобы на бортике видел?

Саня еще раз хотел сказать: "Ну", но спохватился и только кивнул.

— Они на тот самый случай предусмотрены.

— На какой?

— Держаться, дубина! Телегу теперь чинить! Где я тебе ровную доску посреди леса найду?!

Саня не обижался. Пусть проорется. Железный-то он железный, только и Апостола, видать, сильно тряхнуло.

Когда вернулся собака, они втроем уселись на поваленный ствол.

— Кажется, прорвались, - Эд едва ворочал языком.

— Вокруг никого?
– уточнил Шак.

— Рядом - нет. Недалеко пустошь, за ней есть шевеление.

— Как думаешь, они за нами не погонятся?

— Да кто они-то?
– влез Саня. Ему надоела роль чурки с глазами.

— Ты помолчать можешь?!
– огрызнулся собака.

— Я и так все время молчу!

— Все! Тихо! Отбежали друг от друга на пять шагов, - прекратил перепалку Шак.

— Из Венса в герцогский домен идет довольно приличная дорога, - снизошел до объяснений Эд.
– Мы собирались ею воспользоваться. Однако тракт перекрыт. Там герцогская гвардия. За ними двигается регулярная армия. Обучены хуже, но уж очень их много. Не проскочишь.

— Война, что ли?
– несмело спросил Саня.

— Пока что облава. И знаешь на кого? Правильно - на арлекинов. Ты что-нибудь понимаешь?
– обернулся собака к Шаку.

— Нет. А ты?

— Могу только предполагать. В прошлый Веселый Поход герцогские эмиссары задержали передовые группы на подходах к столице. До праздника оставалось еще довольно много времени. Арлекины там все между собой передрались. Их попросту стравили. Те, кто остался в живых, встретили вторую волну в штыки. В предместье разыгралось целое побоище. Из сорока примерно групп под конец осталось три. Они и представлялись герцогу. Неплохо придумано. Власть, не напрягаясь, избавилась от некоторого количества неудобных граждан. Но вторично такая уловка может не сработать. Арлекины, как и цыгане, имеют свои каналы распространения информации. Думаю, в этот раз нас решили переловить по дороге.

— Мне кажется, ты все усложняешь, Эд. Кому мы так уж мешаем?

— Давай разведем дискуссию!
– Вдруг заорал собака.
– Кругом посмотри. Сидим в болоте. Куда ни кинься, везде тебя ждут с топором или с петлей. В который раз тебе объяснять!?

Шак не взбрыкнул в ответ, наоборот, успокаивающе, хлопнул друга по плечу. Эд скрючился, уткнувшись лицом в ладони. Длинные белые волосы свесились до земли. Только сейчас Саня сообразил - они оба устали и перепуганы не меньше его, новичка. Хуже - они так же не понимают, что происходит.

Стоит ли тогда вообще идти в герцогский домен? Жили ведь как-то раньше. Обходились без высокого внимания. Что им та награда? Он, Саня, без нее всяко проживет. Тем более, на кону голова. А с другой стороны, такой случай: один раз прорвался, победил, и на пять лет тебе…

— Санька, карту принеси, - скомандовал Апостол.
– Надо разобраться, куда нас занесло…

Со стороны, указанной Эдом пустоши, донесся рев боевой трубы. Вроде далеко, а показалось, будто в самое ухо дудят. Даже если их пока не заметили, будут на поляне с минуты на минуту. С противоположной стороны леса отозвалась еще одна труба. Кольцо замыкалось.

Вот когда пригодилось Щаково умение мгновенно запрягать. Пока Саня метался и суетился, пока помогал Цыпе, забраться в телегу, обе лошади уже стояли в хомутах. Апостол прыгнул на облучок, придирчиво осмотрел поклажу, убедился, что все на месте, и тронул. Уставшие кони тем не менее с места взяли в галоп.

Некоторое время повозки двигались по прямой. Опять понеслось над головой смазанное небо. Потом собака начал притормаживать. Шак подъехал так близко, что Саню обдало лошадиным дыханием.

— Бери вправо, - негромко скомандовал Апостол Эду. Телегу свело в обочину. Повозки сравнялись.

— Меняйтесь!

Фасолька мгновенно оказалась рядом с Саней. Прыгнула, охнула и тут же толкнула его:

— Давай быстрее! Давай, кому говорю! Прыгай!!!

Он еще и осознать не успел, а трясся уже за спиной Шака. Тот вывел свою телегу вперед и тихонечко, на предел слышимости речитативом повел:

— Полетели, завертели, на пределе, из кудели, за ветром, за небом, за черным, за белым…

Какая-то песенка, мимоходом подумал кот и, предусмотрительно вцепившись в скобу, обернулся, посмотреть, что делается у товарищей.

Собака на облучке сжался в комок, только глаза да клыки сверкали. Длинные белые волосы полоскались за спиной как крылья. Фасолька стояла на коленях у задка и выдирала из головы цветы. Они у нее там сами по себе росли. Утром расцветут, вечером завянут. Она как-то поведала, мол, если останется неделю без мужика, на следующую - никаких цветочков, а дольше вообще волосы полезут. У дриад все ни как у других. Так вот, эти самые цветочки она из волос и выдирала. И кажется, охала. Больно, должно быть. А как надрала целую пригоршню, бросила на землю. То ли Шак резко повернул, то ли в глазах у кота помутилось, но ровная, убегающая из-под колес дорога, вдруг пропала. Ее стеной заступил частый осиновый подлесок. В такой не то что пройти, руки не просунуть. Еще пригоршня. Осинки заплела совсем уже дикая вьющаяся лиана. А дальше…

Апостол оборвал свой речитатив, охнул и вдруг оглушительно свистнул. Коней и обе повозки сорвало с места. Саня успел заметить, как придорожные кусты слились в серую пелену.

Замутило. Дорога пропала. Они падали вниз, в темноту.

Обе телеги стояли на поляне. Вокруг - дикий лес. Что дикий, сразу видно. Хоть ты только-только очухался, и в глазах еще плавают разноцветные круги, а желудок готов вывернуться наизнанку. Саня покосился. Нет, пока не сблевнул. Солома и рубаха чистые. Лучше бы не шевелился вообще. Замутило с новой силой. Перележал, стараясь дышать глубоко и ровно, а когда отпустило, опять полез осматриваться.