Чтение онлайн

Несколько раз ноги проваливались под наст. Я не обращал внимания на сигналы своего тела и мимо ушей пропускал его просьбы об отдыхе. Ничего не было важнее лисы, которая дожидалась меня у замерзших сосен.

А потом я услышал голос Нессы. Яркое голубое сияние не-ешь-травы ослепило привыкшие к темноте глаза. Она с кем-то разговаривала рядом с призрачно-прозрачной гладью озера.

И тут я понял. Вот чьи голоса она слышала. Вот от чего я не смог ее уберечь. Меня словно ударили по голове. Я понял все и закричал:

– Только не смотри в него, Несси, умоляю тебя, не смотри!

Остановился как вкопанный, боясь подойти ближе и напугать ее. Несса сидела у воды. Озеро даже не думало покрываться льдом. Я видел ее хрупкую маленькую спину. Яркие рыжие волосы струились по ней волнами в сиянии полной луны. Она была такой беззащитной в таком огромном и пугающем месте! Вокруг разносилось чарующее мелодичное пение сотни голосов. Музыка дышала настоящим волшебством, завораживала и притягивала. Это было похоже на гипноз. Не хотелось отсюда уходить. Ложное спокойствие проникало в душу, как молоко с медом скрадывало боль в горле при детской простуде – вроде бы отпускает, но только на время.

– Я как раз хотела тебя позвать, чтобы ты тоже поговорил с ними, – восторженно произнесла сестра, оглядываясь. Широкая улыбка светилась на ее бледном лице, – я думала, тебе понравится…

– Смотри на меня. Не отводи взгляда, – оборвал ее я. Я знал, что это за место. Я слышал о нем в песнях бардов и менестрелей. Здесь когда-то давным-давно расстался с жизнью Эллизиум в погоне за бессмертием. Это его голос звучит в хоре. Озеро Вечности, в которое нельзя смотреть, иначе рискуешь оставить в нем душу.

– Они так красиво поют! Я же говорила, что отсюда пить нельзя. Здесь вода принадлежит мертвым, – Несса аккуратно поднялась, лениво отряхивая ноги от снега. – Я же говорила, что слышала их. Видишь, я не врала. А ты не верил. Может, мы здесь останемся хотя бы ненадолго?

– Вижу. Не нужно было ничего доказывать. Иди сюда, нам нужно идти, – я протянул к ней руки. Страшнее всего было потерять ее здесь, в шаге от воссоединения.

Несса нерешительно ступила ко мне на встречу. Голоса запели громче. "Не уходи. Останься с нами. Будь здесь, в покое и волшебстве", – просили они. Как можно так нагло их покинуть? Вторгнуться и уйти?

«Ты пойдешь туда. Хочешь или нет. Ты здесь не нужен», – я повторил в своей голове слова отца. Здесь я точно не нужен. Я еще не сделал то, ради чего шел все эти месяцы сквозь январский холод. Не для этого я выживал, чтобы так просто взять и остаться здесь. Не для этого марал руки в крови. Несса хотела обернуться, но я шагнул к ней, схватил за тонкое запястье и прижал носом к груди. В этот момент оглушительный шепот заполнил пространство над водой. В нем больше не было просьб. «Останься» сейчас звучало приказом. Останься. Останься. У тебя нет выбора. Пути назад нет. Ты умрешь и никогда не выйдешь из Заговоренного леса. Здесь тепло и уютно. Здесь тебя ждут. Ты только мучаешь сестру, а мы подарим вам покой. Вы больше не разлучитесь. Неужели ты думаешь, что дальше будет легче? Будешь ее везде за собой таскать, убивать при ней будешь, людей истязать будешь? Хочешь, чтобы она смотрела? Хочешь видеть ее слезы и разочарование?

Она возненавидит меня за такое детство. Она не захочет знать мое имя. Откажется.

Кровь. Кровь на серебряном клинке. Крики отца. Последний вздох.

«Ненавижу тебя, отродье! Я насквозь видел твою мерзкую суть». Смертная пелена в глазах.

Я и ее убью, если понадобится. Я и ее убью, если увижу родительское отвращение в ее не тронутом злобой взоре. Лучше остаться.

Бок обожгло пламенем. Я вскрикнул и опустил глаза на клинок, что висел на поясе. Рукоять горела алым. Разум вернулся, и я услышал нарастающий гул голосов, которые мгновение назад казались мне требовательным, но мягким шепотом. Громоподобный рев обрушился на меня.

Мне казалось, что я оглохну. Пришлось зажать маленькие ушки Несси ладонями и зажмуриться, медленно отступая в чащу. Не открывать глаза. Не смотреть, даже если они этого хотят. Даже если они приказывают.

Это была незримая граница между миром жизни и вечности, но идти на другую сторону я не собирался еще очень долго. Несса заплакала, испуганно прижимаясь ко мне, а я шагал назад и не позволял ей отодвинуться ни на дюйм.

Под оглушительный рев мы переступили через кусты папоротника и провалились в сугроб.

Дэви

Вечер опускался на Ходр алым закатом, по небу расползались розовые облака. Город будто купался в огне, и снег отражал его красные всполохи, искрясь кровью. Я любила такие вечера, в них таилась магия.

Я ждала Рэйнара у входа в "Хмельной котел". В столице готовились к празднованию Йоля. Повсюду на ступеньках домов лежали корзинки с яблоками и гвоздикой. Люди были на удивление приветливыми и доброжелательными, вот только почему-то такое происходило с ними только по праздникам. Дети водили хороводы на узких улочках и играли в прятки. Мир, казалось, забыл о войне, смертях и сражениях.

Рэйнар вышел из-за угла и, улыбнувшись, открыл дверь в таверну, пропуская меня вперед. Сегодня он казался каким-то задумчивым, зимний ветер растрепал рыжие непослушные волосы, разбросал их по плечам.

– Как сегодня вел себя Лорд Одуванчик? – спросил тавернщик, когда я закрыла за собой тяжелую дубовую дверь. Меня смешило, когда Рэйнар так называл короля Элибера. Это прозвище Белый волк дал себе сам, давным-давно в Березовой роще, где мы играли с ним в детстве. Как-то на пьяную голову я поделилась этим с Рэйнаром, и с тех пор только так мы его и называли. Почему-то, несмотря на все отвратительные поступки владыки Фелабелля, прозвище привязалось к нему. Оно было смешным, как оксюморон что ли. Противоречиво, но все равно про него.

– Пока не знаю. Еще не была в замке. У нас с ним встреча через два часа, поэтому есть время поговорить, – я присела за стойку напротив Рэйнара. Под рукой уже стоял бокал с вином, пахло драконами, жаркой огненной страной и летним виноградом. – Наливаешь, в нерабочие часы?

– Только тебе. Платить не нужно, считай – издержки производства, – он снова улыбнулся и опустил острые локти на деревянную стойку. Улыбка эта была доброй, теплой и по-домашнему уютной. Родной улыбкой. Он заглянул мне в глаза и прямо спросил. – Ну так что там у тебя? О чем поговорить хотела?

Я сделала пару глотков, набираясь смелости у виноградников и вечного фаирусовского лета.

– Как думаешь, возможно ли уничтожить хотя бы одну нечисть? Утопленника, например? Или чащобника? Лорд Одуванчик приказал мне придумать план убийства их всех. Не знаю, конечно, как он себе это представляет. Речь идет не об изгнании вглубь чащи, и не о защитных заклятиях, а об истреблении.

Рэйнар нахмурился. Меня забавляли его морщинки на лбу, когда он о чем-то задумывался. У тавернщика хорошо получалось не показывать истинных чувств, но его замешательство я заметила с легкостью. Конечно, попробуй тут не сломать голову.