Чтение онлайн

Ривер

Детский звонкий смех разносился по лесу солнечными зайчиками, отскакивал от деревьев, крался сквозь мои сновидения и дарил спокойствие. Я и не заметил, как заснул. Гладил пушистый огненный мех, щурился от рассветного солнца, грел пальцы в лисьей шерсти и на секунду прикрыл глаза. Так оно и бывает, когда сон выхватывает тебя из реальности, уносит по снежными лугам, поднимает к вершинам укрытых белым одеялом холмов, а затем окунает с головой в ледяные родники. Не помню, что мне снилось. То была зима, белые волки и дикий, животный страх. Если бы не хохот Несси, который лился песней, еще не написанной балладой, не знакомой ни одному менестрелю, – я бы, наверное, проснулся от собственного крика. Но стоило мне открыть глаза, как губы тут же тронула улыбка.

Что-то теплое прыгнуло на живот, оттолкнулось мощными лапами, взвизгнуло и соскочило в сугроб. На секунду воздух будто выбило из тела, я глотнул морозный порыв ветра и сел, озираясь по сторонам. Несса, заливаясь восторженным хохотом, нырнула в снежное одеяло следом за лисой и попыталась ухватить маленькими ладошками ее хвост. Я думал, лиса покинула нас еще до моего пробуждения, но странный зверь остался, охранял наш сон, а теперь играл с сестрой в догонялки. А ведь она дикая, лесная, свободная, но почему-то задержалась с нами. Это по-настоящему удивляло меня.

Рыжие кудрявые волосы Нессы спутались, взбились в огненное облако, нос раскраснелся от холода, мои большие варежки спадали с ее ладошек, а она все ковырялась в сугробах, радостная, маленькая и такая смешная. Я и сам не понял, как начал заливаться смехом. Это было так по-живому, сердце таяло от теплого, приятного чувства, что накрывало морскими волнами. Лиса ныряла в норы, хохотала так, как смеются только лисы, пищала и заваливала Нессу в сугроб, прикапывала изящными лапами и таскала по снегу, ухватив зубами за ворот.

– Эй, смотри, чтоб она сильно не замерзла, – говорю и подтягиваю к себе походный мешок, собирая вещи.

Лиса покосилась в мою сторону, улыбнулась и прыгнула. Опрокинула меня в сугроб, а затем начала проворачивать ту же историю с закапыванием Нессы, только уже на мне. Снег кололся, целовал щеки и пальцы январским холодом, а я заливался таким же детским смехом, какой был у моей восьмилетней сестры. Впервые за наш поход я чувствовал себя ребенком, легким, беззаботным, почти счастливым.

– Так его! – вопила Несса и помогала лисе забрасывать меня снегом. – Наш отряд наступает! Берегись, Ривер, сейчас ты за все получишь!

Все вокруг переливалось яркими оранжевыми оттенками. Солнечные лучи слепили глаза и грели совсем по-весеннему. Я перехватил ногу сестры, она шлепнулась в сугроб рядом со мной, и я, навалившись на нее, торжествующе объявил, обращаясь к лисе:

– Я поймал твоего товарища, теперь это моя добыча!

Лиса весело взмахнула хвостом, подхватила шапку, сдернутую с рыжей макушки Нессы, подбежала и бросила ее мне. Я поднялся на ноги, отряхнулся от снега и натянул шапку на уши сестры. Пора возвращаться к сбору лагеря. Не стоит задерживаться здесь надолго.

Пока я притаптывал угли костра и сворачивал медвежьи шкуры, лиса с интересом наблюдала за мной, слегка наклонив любопытную, пушистую мордочку. А я вспоминал вчерашнюю ночь и то и дело поглядывал туда, где водили хороводы чащобники. Глубокие круглые ямы в снегу остались, а значит, это точно мне не привиделось.

– Ривер, мы теперь втроем пойдем или лисичка от нас убежит? – аккуратно спрашивает Несса, выползая из снега. Словно боится спугнуть лису. Конечно, со мной одним-то ей неинтересно идти, я только и делаю, что ворчу и размышляю о своем. Сестре я уже давно надоел.

– Лисы – не домашние животные и уж точно не псы. Если она захочет, может уйти. А удерживать ее будет неправильным, – поглядываю на лису. Та совершенно по-человечески кивает.

– А если я ее приручу? Собаки ведь тоже волками были, – маленькая обиженно морщится. Ей очень не хватает настоящего друга. Может, думаю, я разрешу завести ей собаку. Большую, как медведь, чтобы также таскала ее по снегу и защищала от обидчиков. Пушистую, с густым спутанным мехом, преданную и любящую.

– Не получится, Несси, – объясняю ей. – Лиса свободолюбива. Можешь представить, чтоб либертассца приручили?

– Нет, – грустно вздыхает она. – Тебя вот приручить не получилось. Ты сбежал.

Хмурюсь. Как будто что-то дергает за тонкую ниточку в сердце.

– Вот и я о том же. Тот, кто родился свободным, уже никогда не опустится ни перед кем на колени. Потому что такова природа.

Лиса заливается визгливым смехом, поднимает пушистый хвост и убегает вперед. Я вглядываюсь ей вслед, думаю, что та решила уйти сразу, но плутовка пробегает полмили и усаживается в снегу. Хитро оглядывается и ждет.

– Она укажет нам путь, – понимаю я и чувствую, как глаза наполняются светом. Таким же горящим и пронзительным, как у чащобников. Волшебным, исступленным, чистым. И уголки губ ползут вверх. Наверное, я выгляжу, как сумасшедший, вот только меня это не волнует и от своего неподдельного, живого счастья я кричу: – Идем, Несси! Бежим за ней, быстрее! Она нас проводит, твоя лисичка!

Несса визжит, хватает меня за руку, а я закидываю за плечи походный мешок с медвежьей шкурой и бегу за лисой, проваливаясь в сугробы. Волшебная плутовка смотрит на нас блестящими черными глазами и смеется. И я ей доверяю. Уже не первый раз лиса спасает меня – сначала помогла найти сестру, потом удержала от порыва уйти к чащобникам, а сейчас, клянусь, сейчас она выводит нас из Заговоренного леса.

Перед глазами проносились бесконечные подлески, густые зеленые хвойные ветви, снег забирался под одежду, заваливался в ботинки, обнимал и прощался. Сегодня наш последний день в Заговоренном лесу. Я чувствовал это всем телом, сознанием и кончиками замерзших пальцев. Запах истопленных бань, таверн и жизни струился, заполняя мир вокруг. Я боялся впустить в голову мысль о том, что мы еще задержимся средь бесконечных деревьев, спящих кленов и колючих сосен. Нет, этого точно не будет. Сегодня вечером я сяду за стол в таверне на Волчьих тропах, закажу себе горячей медовухи и говядины, забуду о лесной дичи и стану слушать песни бардов и менестрелей. Сегодня все изменится, и мой путь наконец-то начнется по-настоящему.

Конец ознакомительного фрагмента.