Чтение онлайн

Добрая фея Зоны — как называли её сталкеры — снова летела творить своё маленькое и незатейливое, но такое нужное всем в этом неласковом к людям мирке волшебство.

В Монстрохатках было темно и пусто, и только сломанная изгородь у крайней хаты, несколько потоптанных грядок и многочисленные подмёрзшие следы и кабаний помёт на дороге говорили о том, что здесь прошёл гон — да и то, самым краешком. Больше, на взгляд Ксаны, разрушений не наблюдалось.

Она сразу же направилась к погребу, который они с Марго не так давно худо-бедно привели в порядок на случай выбросов и прочих серьёзных событий. Девушка надеялась, что у воронинских разведчиков хватило времени без приключений добежать до хутора и спрятаться. Иначе за их жизни она не дала бы и хвоста вон того дохлого тушкана, чей жалкий растоптанный трупик валялся на дороге.

Дверь убежища оказалась заперта. Ксана с облегчением выдохнула и прислонилась к насыпи: уф-ф-ф, кажется, успели! Они с Марго никогда не запирали погреб, особенно когда уходили, — на случай если в их отсутствие на хутор вдруг пробьётся какой-нибудь сталкер-смельчак и захочет укрыться от нападения порождений или от Выброса.

Переждав, пока успокоится дыхание, Детёныш несколько раз стукнула кулаком по двери и громко позвала:

— Эгей, люди! Вы там живые? Можно выходить, гон кончился!

Спустя несколько секунд она расслышала за дверью еле уловимый шорох: кто-то осторожно поднимался по ступенькам.

На всякий случай посторонившись от двери (а то кто их знает, ещё начнут стрелять с перепугу!), девушка повторила:

— Гон прошёл. Всё в порядке. И… не стреляйте, пожалуйста, я — не псевдоплоть, не излом и даже не кот-имитатор. Я — Ксана!

— Ксана? — глухо и, кажется, удивлённо раздалось из-за двери. Потом внутри погреба кто-то забубнил, видимо — разговаривали. Наконец, лязгнул засов, и дверь приотворилась. Наружу вырвался луч фонарика.

— Привет! — сказала Детёныш, заслоняясь от света ладонью. — Ой, только в глаза не светите!

— Действительно — Ксана… — проговорил тот, кто держал фонарик, и опустил его. — Ты что здесь делаешь?

— Живу… — слегка удивилась девушка. Проморгавшись, она вгляделась в одежду собеседника. — А вы — люди Воронина? Да, вижу. Ой, как хорошо, что вы успели сюда добежать! А то тут такое творилось!..

— Воронин говорил о каких-то самосёлах. Где они? Тут ещё кто-то живёт кроме тебя?

— Только я и моя подруга… Её сейчас… нет на хуторе. А что?

— Ничего… — долговец посторонился, давая остальным троим товарищам выйти из погреба.

— Привет! — улыбнулась и им Ксана. Один ответил, двое кивнули, разглядывая её.

Грищенко, старший группы, бросил взгляд на тёмное небо, посмотрел на часы. Первый час ночи.

— Однако…

Выбираться из окружённой аномалиями Бердяевки в ночное время, да ещё и после гона…

Чистое самоубийство.

Старший озабоченно поскрёб затылок и взялся за рацию.

— Центральный, я Седьмой.

— Центральный слушает.

— Палыч, всё закончилось, мы вышли. Тут эти твои самосёлы… в единственном лице — как оказалось…

— Знаю. Оксана Жабенко. Дай мне её.

Грищенко удивлённо вскинул брови, но подчинился. Протянул Ксане рацию.

— Тебя… Генерал Воронин…

— Вячеслав Павлович! — обрадовалась Ксана. — Добр… ой ночи!

— Доброй ночи, Оксана. Что там у тебя тогда стряслось со связью?

— Ох… — девушка сконфузилась. — Я… её разбила… Нечаянно… Я больше не буду! — добавила она поспешно.

Слышно было, как на том конце связи Воронин весело хмыкнул в ответ на эту сакраментальную фразу провинившихся детишек всех времён и народов.

— Ладно, переживём… Как там мои бойцы?

— Все целы, у нас в погребе ховались.

Воронин помолчал. Голос его стал более мягким:

— А сама как?

— Нормально… Честное-пречестное, нормально.

— Добро. Что вокруг творится?

— Ну… у нас тихо, но в окрестностях ещё не все успокоились. Бегают так отдельные четвероногие, меж собой грызутся… Мне кажется, вашим людям лучше переждать ночь здесь, а утром, как проснёмся, выходить. Переночевать есть где, дома крепкие, порождения сюда не зайдут… А утром идти. Если что — я провожу, как и обещала.

— Добро. Дай старшого… Петя! Приказ такой: до утра сидите в Бердяевке, отдыхайте, а утром — выдвигайтесь к блок-посту на Свалке. Если что — Оксана вас проведёт. Девочку слушайте внимательно — она лучший проводник в этих местах. И да — вы у неё в гостях, так что соответствуйте — голос в динамике рассмеялся.

— Есть… — растерянно проговорил Грищенко.

— И вот ещё что: одну рацию ей оставьте.

— Есть…

Долговец окончил переговоры с начальством и всё с тем же замешательством уставился на Ксану.

Девушка, которая слышала всё из того, что сказал Грищенко командир, не осталась в долгу. Улыбнулась, склонила голову набок и тоже окинула весь квад лукаво-выжидательным взглядом.

— Может, чайку? — вдруг предложила она. — А потом я покажу, где вам устроиться на ночь.

— А можно и чайку! — решительно хлопнул по поясным подсумкам Грищенко, и обстановка разрядилась.

Ксана провела их в свою хату.

— Вот. Тут я и живу. — с затаённой гордостью сказала она, видя, как долговцы с любопытством рассматривают внутреннее убранство кухни с развешанными под потолком пучками трав и связками лука и чеснока. Немедленно взгляды всей четвёрки зацепились за свисающую с потолка обычную лампочку, к которой была примотана… сборка артефактов. Лампочка не горела, зато артефакты, внешне очень напоминающие смотанную ёлочную гирлянду, светились вовсю, заливая маленькое помещение уютным желтоватым светом.

Ксана проследила взгляд гостей.

— Ну да, — как ни в чём не бывало кивнула она. — Диоды и волчья лоза. Не бойтесь, они для людей неопасные! С ними только одно неудобство — не выключишь. Но я уже привыкла.

— Особенности национальной электрификации… — пробормотал один из долговцев не то иронично, не то осуждающе.

— Электричества-то и керосина тут нет, свечек и спичек не напасёшься, а хату освещать как-то надо… — пожала плечами Ксана и деловито сменила тему:

— Ну в общем, руки помыть можно в сенях — там умывальник висит, полотенце… мыло вот только кончилось — зато есть зола, тоже хорошо отмывает. Вода у нас в колодце чистая, почему — не знаю, сама удивляюсь… Прочие… надобности — во дворе, за хатой, там увидите, где… Аномалий на хуторе нет. Устраивайтесь, отдыхайте. А я — за водой!