Чтение онлайн

Потом Детёныш увидела стоящего у колодца совершенно голого и босого Вука в горделивой позе и с пустым ведром в руках. На лице долговца были написаны холодное удовлетворение и злорадство. На то, что на дворе был хоть и аномально-мягкий, но всё же январь месяц, ему, похоже, было наплевать. Увидев девушку, он ойкнул и прикрыл ведром низ живота.

Остальные его товарищи в разных позах застыли на крыльце отведённой им хаты с таким видом, словно сами, как и Ксана, стремглав вылетели из дома, разбуженные воплем Дамки.

Сообразив, что произошло, Ксана села на ступеньку крыльца и с облегчением засмеялась. Она хохотала всё громче и веселее, в конце концов, ей даже пришлось ухватиться за балясину, чтобы не упасть от смеха.

— Ох… — выдавила она, пытаясь справиться с приступом веселья, — Вук, ты… Она же… она же ужас как… боится воды и… терпеть не может… купаться! — девушка убрала с лица растрепавшиеся и прилипшие к щекам волосы и утёрла слёзы. — Даже в тёплое время года! А ты, кажется, сумел найти самый… верный способ от неё… отделаться!

Тут и долговцы, поняв забавность ситуации, тоже разразились хохотом. Сам виновник веселья стоял красный и сконфуженно ухмылялся, прижимая ведро к животу. На его широкой груди весело сверкал-золотился крестик на цепочке.

— Ну а чего она… — буркнул парень, — Я ведь уже и настроился…

Новый взрыв хохота.

Позже, когда все отсмеялись, Вук рассказал подробности. Испросив разрешения командира, он отправился к колодцу, чтобы окатиться в честь Крещения. Поэтому из снаряжения на нём были только найденное в доме ветхое покрывало, повязанное на бёдрах наподобие банного полотенца, и автомат. Вытянув ведро, стажёр скинул свою «юбку», повесил оружие рядом на колышек, привычно перекрестился и уже был готов обрушить на себя поток студёной воды, как вдруг со стороны поля в деревню вбежала сопровождаемая двумя щенками слепая собака и с ходу попыталась устроить местечковые разборки с подвернувшимся на пути человеком. Слегка растерявшийся и, честно говоря, ещё не совсем адекватный после ночной вахты Вук сделал то, до чего бы, наверное, не додумался более опытный долговец. Стажёр не стал хвататься за автомат, а не рассуждая, на автопилоте, воспользовался тем, что было у него в руках. То есть, попросту… с размаху окатил зверюгу водой!

Очутившись под ледяным потоком, псина как-то утробно булькнула, а потом заорала нечеловеческим… точнее, не собачьим голосом и со скоростью пушечного ядра рванула наутёк. Щенки, которые, было, решили поддержать мамашу своим сиплым тявканьем, тоже поджали хвосты и кинулись следом.

— Видели бы вы её морду! — мечтательно протянул крайне довольный собой Вук. — Сказочное зрелище!

Новый взрыв хохота.

Отсмеявшись, Полёт подошёл к бойцу и похлопал его по литому плечу.

— Думаю, с такими… нестандартными реакциями тебе, парень, недолго осталось ходить в стажёрах! — одобрительно хмыкнул он. — Но всё-таки в следующий раз по сторонам гляди, а то и откусить кое-чего могут! И… оденься, наконец, а то тут дамы, а ты…

Тут он запнулся и уставился на вышеназванную «даму». За ним — остальные. Ксана увидела, как на лицах мужчин всё явственнее проявляются… некоторое смущение, удивление и беспокойство.

— Что? — спросила она, — Что во мне не так?

— Э-э-э-э… — осторожно начал Кошак и отвёл глаза, — Ксан, может, ты это… того… тоже оденешься? А то мало нам зрелища голого Вука на морозе…

Девушка непонимающе оглядела себя и обнаружила, что и сама была одета… почти не одета. На ней были только трусики и «спальная» майка — мужская, на пару размеров больше, висевшая на фигуре коротким мешковатым платьицем и — невзирая на ушитые лямки — поминутно сползавшая то с одного, то с другого плеча.

Спросонья сорвавшись спасать Дамку, она как-то совершенно не вспомнила про одежду и время года и выскочила из дома в том, в чём спала. И босиком.

— А! — сказала она. — Это потому, что я тоже ещё не проснулась. Сейчас.

И, словно не чувствовала никакого холода и не была в неглиже перед четырьмя мужчинами (на одном из которых вообще ничего не было), так же спокойно поднялась и, шлёпая босыми пятками по заиндевевшим с ночи доскам крыльца, ушла в дом.

— Фигассе… — обалдело протянул Фриз, — Другая бы сейчас краснела и верещала… Ну дела…

— Так, бойцы! — недовольно скомандовал Полёт. — Быстро все в дом! Вук, заканчивай свои водные процедуры, морж ты наш чернобыльский, — и тоже дуй в тепло, пока к ведру ничего не примёрзло! А то развели тут… нудистский пляж в Антарктиде!

Минут через двадцать, когда вся четвёрка уже была готова к выходу, под окошком хаты раздался деловитый голос Ксаны:

— Народ, вы завтракать собираетесь идти? А то я самовар уже поставила!

К некоторому удивлению долговцев она, казалось, не испытывала ни малейшего дискомфорта по поводу недавнего эпизода. И даже на до сих пор слегка смущённого Вука смотрела по-прежнему спокойно и приветливо. Сейчас на ней были уже привычные взгляду старые джинсы и свитер. Только отсутствовали куртка и платок, и длинная толстая коса свободно свешивалась вдоль спины, ничем не спрятанная.

За завтраком (Марго, воспользовавшись утренним переполохом, усквозила в свою хату и снова не показалась) обсудили дальнейший план продвижения к блокпосту на Свалке.

— Вы просто за мной идите — след-в-след. — сказала Ксана. — Если какая аномалия или порождения — я скажу. Только очень прошу — не стреляйте в них, если сами не полезут! Я понимаю, что вам это сделать будет очень трудно, но давайте попробуем протараканить к вашему блок-посту как можно незаметнее — и для обитателей Зоны, и для… остальных людей?

— Протараканить, говоришь (какое подходящее слово!)?.. Хм… разумно! — подумав, кивнул Полёт. — Действительно, незачем кому-то вообще знать, что мы были в этом районе… А также — где пережидали гон!

Ксана благодарно посмотрела на него.

Наконец, они все вышли на улицу. Вук, увидев будку, куда скрылась злополучная псина, всё же не удержался. Посвистел и сладким, не обещающим ничего хорошего голосом пропел:

— Да-амка-а!

— Фиг тебе! — хмыкнула Ксана, повязывая платок. — Сдаётся мне, она теперь будет шарахаться от каждого встречного долговца. А лично тебя вообще будет обходить по Периметру.

— Её собачье счастье! — заметил Кошак, наблюдая, как из полузакрытого старым ватником (Ксана положила ещё один, чтобы Дамка могла согреться и высохнуть) отверстия будки осторожно высунулась зубастая мордочка не в меру любопытного и храброго щенка. Зверёныш «посмотрел» на людей и сипло, визгливо вякнул.

— Шарик, фу! — тут же отреагировала Ксана. — Гости! Как не стыдно?

Щен скульнул, но голоса хозяйки послушался и убрался в конуру.

— У Дамки было шестеро детей… — вдруг тихо сказала девушка. — Она вчера ушла с гоном, и теперь осталось только двое… — она помолчала, а потом уже совсем другим тоном добавила:

— Ладно, идёмте, что ли… Дамка, Найда, Шарик, сидеть в будке и греться, вернусь — проверю!.. Марго, я ушла!

Выстроившись в цепочку, они покинули хутор. Скрипнула под ветром невесть как сохранившаяся калитка, где-то гулко скатилось по крыше промёрзшее перезрелое яблоко — пустая деревня на свой лад попрощалась с гостями. До встречи, люди, заходите ещё как-нибудь…

Долговцы вслед за провожатой миновали околицу и чуть под горку спустились по полузаросшей жухлыми будыльями тропе.