Чтение онлайн

Спустя мгновение звенит звонок. Я смотрю на часы и понимаю, что вечеринка официально началась. На несколько часов я в безопасности. Я слышу, как Маура радостно визжит у двери, и её лучшая подруга Джейн вторит ей. Маура и Джейн были соседками по комнате и входили в сестринство Корнелльского университета, и, как и мы с Джесс, с тех пор неразлучны. На самом деле, Бронксвилль был их совместным решением. После долгого проживания на Манхэттене они исчерпывающе исследовали пригороды Нью-Йорка и Коннектикута, пока не нашли два дома в одном районе. Маура богаче Джейн, зато Джейн привлекательнее Мауры – это делает их дружбу честной и гармоничной. Доказательством служит разговор, который я сейчас подслушиваю:

– Твой дом выглядит потрясающе! – восклицает Джейн. – За такую цветочную аранжировку можно умереть!

– За такое мелирование, как у тебя, можно умереть! Казу делал?

– Конечно! Разве я позволю кому-нибудь другому прикоснуться к моим волосам?

Пока собираются остальные друзья Мауры, я думаю о том же, что и всегда, когда оказываюсь в Бронксвилле. Все они до странности похожи: самодовольные, элегантные, и если не модельно красивые, то по крайней мере порядком поработавшие над данным от природы. И большинство из них уже как минимум дважды побывали в волшебном и, кажется, вызывающем зависимость мире пластической хирургии. «Надо мной немножко поколдовали», – перешептываются они. Моя сестра переделала нос и подтянула грудь после рождения Уильяма. Мауру нельзя назвать безупречно красивой, но с кучей денег и силой воли она гораздо более близка к так называемому « уровню», чем я или Дафна. Если честно, все ее подруги – загорелые, с выщипанными бровями и идеальным тоном кожи. Их совершенные наряды словно взяты с глянцевых страниц, а стиль настолько схож, что можно легко представить эту одежду и украшения лежащими в одном шкафу или использовавшимися на одной фотосессии. Теперь мне не нужно штудировать свежий журнал мод, потому что достаточно одного взгляда на этих дамочек, и я уже в курсе, что самые последние тренды – плиссированные юбки, балетки со стразами и массивные колье с бирюзой.

Мужья этих женщин все как один отлично выглядят, по крайней мере на первый взгляд. У некоторых залысины на лбу, у других – слабая челюсть или неправильный прикус, но эти недостатки затмеваются тем лоском, который приходит с деньгами. Большими деньгами. Мужчины излучают уверенность, правильно говорят и звучно смеются. Носят мокасины от Гуччи без носков, тесные костюмы цвета хаки и ремни из телячьей кожи. Волосы уложены гелем, кожа пахнет пряным лосьоном после бритья, а рукава сшитых на заказ льняных рубашек аккуратно подвёрнуты таким образом, чтобы продемонстрировать модные, выполненные в спортивном стиле часы.

Их предсказуемые беседы ограничиваются самовосхвалением. Женщины говорят о частных школах, где учатся их дети, и о предстоящем отдыхе в странах Карибского бассейна и Европы. Мужчины расписывают свои карьеры, партии в гольф и инвестиции. Иногда случаются обсуждения отсутствующих на вечеринке соседей: женщины брызжут ядом, мужчины маскируют свое пренебрежение под шуточками.

Меня больше всего поражает тот факт, что Зои с её малолетними друзьями на этом показе кажутся чем-то вроде аксессуаров, сочетаемых с братьями и сёстрами и в одном ужасном случае даже с родителем того же пола. Девочки носят слишком большие банты в волосах и дорогие платья с оборками. Эти создания уже пытаются флиртовать напропалую. Их братья одеты в комбинезоны с монограммами и гольфы, и уже научились вести себя развязно и хвастаться.

После ланча из чая, бутербродов и сложных макаронных салатов (и пиццы с козьим сыром для детей) приехала профессиональная балерина из Восточной балетной академии Нью-Йорка, чтобы станцевать для Зои и её пятнадцати самых близких друзей, которые торопятся надеть собственные трико и пачки. Их ожидает групповой урок в домике у бассейна, вдоль зеркальной стены. Я переключаюсь на вино и стараюсь, чтобы бокал не пустел, одновременно украдкой поглядывая на часы. Чем скорее закончится вечеринка, тем быстрее я смогу выложить родным новость и жить дальше.

Когда балетный мастер-класс подходит к концу, наступает время торта – изюминки любой вечеринки. Существует мало вещей, удовлетворяющих так, как очень дорогой торт. Мы поём Зои песенку, смотрим, как она со второй попытки задувает свечи и ждём своей порции лакомства. Несколько женщин честно берут наполненные тарелки у официанта, но большинство вежливо отказываются и незаметно располовинивают порции мужей. У меня кусочек с буквой «Д» от «Дня рождения», и я вспоминаю Дэвенпорта – Бена. Я скучаю по нему по-разному и по многим причинам, но сейчас – так, как обычно скучает по партнеру единственная одиночка в комнате, заполненной парами.

Я наливаю в бокал ещё вина и следую за толпой в гостиную, где Зои начинает открывать подарки, несмотря на увещевания Мауры подождать до отъезда гостей. К счастью, Зои как раз в том возрасте, когда не терпится поскорее все распаковать, поэтому в считанные секунды она оказывается в окружении множества розовых и лавандовых, пластиковых и мягких игрушек. Куклы « Американская девочка», наборы для вышивания бисером, настольные игры и большое количество всевозможных Барби. Зои приберегла мой подарок напоследок. Это деревянная шкатулка с монограммой и вращающейся балериной внутри. Я очень горжусь тем, что сделала выбор без помощи Мауры, к которой обычно прибегаю в последнюю минуту.

Зои по подсказке Мауры сначала смотрит открытку. Мы все слушаем, как девочка громко вслух зачитывает поздравление, стопорясь на трудных словах. Она доходит до последней строчки и читает: «С любовью, тётя Клаудия». Зои смотрит на меня и спрашивает:

– А почему нет дяди Бена?

Чёрт.

– Да, Клаудия, почему? – повторяет вопрос мама.

Говорю, что это моя оплошность.

Зои недоумённо смотрит на меня. Очевидно, она не знает слова «оплошность».

– Забыла написать его имя, – вяло поясняю я.

– Вы ра-азво-одитесь? – пугается Зои, и это наводит на мысль, что в браке её родителей тоже не всё гладко. – Бабуля Ви сказала тёте Дафне, что вы разводитесь.

У моей мамы, так называемой бабули Ви, наконец появляется желанный шанс. Она оглядывает комнату, создавая максимальный визуальный контакт с типичным для неё выражением «кто за меня?». Потом поворачивается ко мне и применяет свой самый сладкий, мелодраматический и убедительный голосок:

– Так это правда?

Все взоры устремлены на меня. Даже друзья Мауры, которые никогда раньше со мной не встречались, уставились в ожидании ответа. В голову приходит мысль еще один, последний разочек солгать, но притворство во мне попросту иссякло. Поэтому я говорю Зои:

– Иногда что-то в отношениях не получается.

Маура выглядит так, будто вот-вот упадёт в обморок: как из-за самой новости, так и из-за чёрной метки, которую моё объявление поставило на её празднике. Папа подбегает ко мне, крепко обнимает и шепчет, что всё будет хорошо. Мама начинает всхлипывать.

– Я знала это… Знала, – подвывает она, и Дуайт, прибывший лишь пару минут назад, обмахивает её лицо розовой коктейльной салфеткой с надписью: «Зои шесть лет!».

Отрываюсь от папы и заверяю:

– Я прекрасно себя чувствую.

Одна из подруг Мауры, женщина с чёрными как смоль волосами и большущими бриллиантовыми серёжками, каких я не видела даже на красной дорожке, даёт маме косметическую салфетку. Потом протягивает ещё одну Дафне, которая, как собака Павлова, начинает плакать вслед за мамой.

В комнате повисает мертвая тишина, и Зои, которая поражена, но держится с завидной выдержкой, выпаливает ещё один «заботливый» детский вопрос:

– Это потому что ты не хочешь малыша или потому что не любишь дядю Бена?