Чтение онлайн

— А мы точно не будем скидываться на похороны? — принародно спросила я.

Медсестра тяжело вздохнула из-за моего упрямства. Все остальные сразу поняли, о чем речь и встали в позу «денег не дам».

— Все-таки это не по человечески, похороны — святое дело! — не отставала я.

— Эта дамочка сама могла оплатить похороны всего нашего детского сада, и сотрудников и детей, — сообщила всезнающая Седа Самсоновна.

— Она всего лишь ночной сторож!

— Видела, какое у нее кольцо на пальце? Ах да, ты же не видела… Камень почти такой же большой, как мой ноготь!

Она выставила большой палец, ткнув им в каждого. Все закивали, соглашаясь. По мнению коллектива, имея даже одно такое кольцо, можно умирать спокойно и не задумываться о своих похоронах.

— Странно, что кольцо не украли, когда ее грибом пристукнули! Меня когда допрашивали, я так и сказала — ограбление, а мне ответили, что ничего не пропало. Даже кольцо.

Этого я не знала. Кольцо не взяли. Убили тяжелым грибом из скульптурной композиции «веселые гномики» в холле детского сада, это я уже выяснила. Все согласились с Седой Самсоновной и стали расходиться по домам.

Неужели рабочий день, наконец, закончился! Пора в аптеку за успокоительным. Самая нужная воспитателю вещь.

В моей квартире творился еще больший кошмар, чем когда я утром оттуда уходила. Мне казалось, что хуже просто не бывает, но я ошиблась. Кажется, Янка выбросила половину моих вещей в коробках, хотя прибыло много каких-то стройматериалов.

— Привет, Миля! Познакомься, это Махмед, а это Хаути!

— Привет, парни! — обрадовалась я тому, что Янка нашла себе компанию, а не пьет в одиночестве.

Но Яна выглядела трезвой, а ее приятели были все в краске. Кажется, ремонт начался. Отлично. Будет чем подруге заняться.

Янка о чем-то беседовала с друзьями по-азербайджански. Я понимала плохо, хотя и полиглот. Если постоянно под рукой переводчик, то учить иностранный язык не очень хочется. Яна родилась и выросла в Баку. Когда ей было почти тринадцать лет, ее родители умерли, и внучку забрали бабушка и дедушка в Москву. В Баку Яна училась в музыкальной школе, но заканчивать пришлось в Москве. Там мы с ней и познакомились.

Друзей-азербайджанцев у нее было хоть отбавляй, она и в азербайджанской диаспоре, кажется, состоит, несмотря на совершенно славянскую внешность.

— Ну как там? — спросила Янка без уточнения, где именно, и так ясно.

— Кошмар, — потерла я ладонями виски.

— Что, меня все обвиняют в убийстве?!

— Про тебя сегодня никто не вспоминал, не до того было. Скажи мне лучше, сколько весит грибок из холла?

— Тот, которым Софью Никитичну убили?

— Он.

— Килограммов десять примерно.

— Я так и подумала. Ты штангу когда-нибудь поднимала?

— Ты же знаешь, что нет.

— Знаю…

Хаути и Махмед на нас не смотрели, а ходили с одной и с другой стороны у стены, разделявшей кухню и комнату. Стучали по ней и спорили о чем-то, вроде нужна она, или без нее можно обойтись. К единому мнению прийти не могли. Меня стена устраивала, я к ней привыкла, но мое мнение не в счет, я вообще консерватор.

— Яна, ты мою кошку сегодня кормила?

— Ой…

— Где Милка?

— Не знаю, с утра ее не видела.

— Кисонька!

Я выглянула сначала в одно окно, потом в другое. Кошка нашлась на толстой ветке растущего в пяти метрах от окна дерева. Она спала, обхватив ветку лапами и подстраховывая себя хвостом.

— Миля, а ты Лапочку выгуливала?

— Ой, нет, я сразу сюда пришла!

— Быстро иди ко мне домой! Бедный песик весь день не гулял! И покормить не забудь. За твоей кошкой присмотрю, не бойся.

Еще полчаса езды в метро, и я подходила к Янкиной квартире, из-за двери которой, едва я ее открыла, выскочил Лапочка, и понесся по лестнице вниз. Едва не сбив кого-то у входа в подъезд, пес выскочил на улицу. Я взяла поводок и намордник и пошла за ним.

Нашла я его через двадцать минут, обойдя несколько дворов. Лапочка решил обидеться за то, что его поздно повели гулять, и, едва только я подходила к нему, отбегал от меня на несколько метров и садился ко мне спиной. Ходила я за ним долго, и это мне надоело.

— Издеваешься, да, Алекс?

Большущего Янкиного рыжего бесхвостого боксера с трогательными черными ушами звали каким-то очень длинным словом, которое начиналось с «Алекс». Но он отзывался на Лапочку. Зачем он был нужен Янке, я так и не поняла, к животным она относилась прохладно-спокойно. Лапочка Яну любил, а тех немногих друзей, которых она ему показала, включил в свою стаю.

— Лапочка, пойдем домой!

Он опять отбежал от меня.

— Ну и бегай. Я ухожу. Да, без тебя. Покаюсь Яне, что ты от меня сбежал. Она сперва очень рассердится, а потом меня простит. А вот подумай, кому ты нужен? Одни хлопоты с собакой, а ешь ты целую кастрюлю корма в день. Кто тебя кормить будет? Все, я пошла.

Я развернулась и пошла к дому. Не бегать же за собакой по всей Москве.

Повернув за угол к темной в это время суток детской площадке и аллее, я каким-то шестым чувством почуяла опасность, а может просто увидела подозрительную тень. Я шарахнулась, завизжала и прикрыла голову руками.

Тень дернулась, выронила кирпич, вскрикнула от боли, из-за вцепившихся в руку зубов, рычание, шум удаляющихся в быстром темпе шагов.

Лапочка ткнулся носом в мою руку. Хочет, чтобы его погладили. Поглажу, заслужил. Укусил злодея и прогнал со своей территории. Кто же это был? Случайный хулиган, увидевший в темном переулке девушку и решивший стукнуть ее кирпичом? И такое бывает.

Как хорошо, что когда-то Яна сказала Лапочке: защищай ее, она своя. Лапочка с напряженной холкой и торчащей короткой шерстью шествовал рядом со мной. Хорошая собачка. Куплю ему косточку.

В Янкиной квартире, где я ориентировалась как в своей, сразу нашла собачий корм, насыпала в миску, в другую налила воды. Лапочка, радостно виляя остатками хвоста, сунул тупорылую морду в еду. Пока все хорошо. Я пережила свой первый рабочий день с детьми, сейчас только выпью успокоительного и спать. У меня еще три дня в запасе. И еще у меня есть три кандидата на роль убийцы.

Утро. Пьяный дворник, опираясь на метлу, пытается подмести территорию детского сада. Вика Дудкина жалеет его: «Бедный дворник, у него такая тяжелая работа, он даже шатается!». Как это она пришла раньше меня? Или ее тут с вечера оставили? Рабочий день начинается только через пятнадцать минут. Вот горе-то! Я еще от вчерашнего не отошла. И вставать рано в отпуске отвыкла. Разбудил меня сегодня Лапочка, запросившись на улицу. За что люблю свою кошку — ее не надо выгуливать.