Чтение онлайн

В отношении древних германцев Энгельс прямо указывает, что именно ввиду их варварства «…они не довели у себя эту зависимость до вполне — развитого рабства, ни до античного трудового рабства, ни до восточного домашнего рабства» [59] , а смогли «…развить и поднять до положения всеобщей уже существовавшую у них на родине более мягкую форму зависимости, в которую и в Римской империи все более и более переходило рабство…» [60] , т. е. крепостничество.

То же самое произошло и у других варварских народов раннего средневековья. Ни славянами, ни турками, ни монголами, ни финнами не были созданы ни восточные деспотии, ни античные «государства-города» («полисы»).

Казалось бы, различные варианты патриархально-родовых обществ, стоявших на ступени высшего варварства, в силу развития внутренних противоречий, в каком бы месте и в какое время ни происходил процесс их распада, должны были прийти к одним и тем же результатам. Однако этого нет. Значит, только в конкретных переплетениях истории одних народов с историей других народов, учитывая всю историческую среду, весь исторический фон, на котором происходил этот процесс перехода доклассового общества средневековых варваров в общество гражданское, можно материалистически объяснить эту кажущуюся аномалию. Ключ к этому дает изучение древнейшей истории великого княжества Киевского.

По вопросу о происхождении классов и государства у приднепровских славян имела хождение неверная точка зрения, обусловленная, как показали в своих «Замечаниях по поводу конспекта учебника по истории СССР» товарищ Сталин, тт. Киров и Жданов, антимарксистской, антиленинской, по сути дела ликвидаторской, теорией М. Н. Покровского. «В конспекте свалены в одну кучу феодализм и дофеодальный период, когда крестьяне не были еще закрепощены; самодержавный строй государства и строй феодальный, когда Россия была раздроблена на множество самостоятельных полугосударств» [61] .

Большая работа, проведенная советскими историками во главе с акад. Б. Д. Грековым, а также богатый материал, добытый советскими археологами, показали, что у приднепровских славян между патриархально-родовым строем и феодальным обществом вклинивался переходный период, когда еще не было крепостных. Этот период и следует рассматривать, как «дофеодальный период». Основной отраслью производства приднепровских славян и в лесной, и в лесостепной, и в степной полосах было земледелие. Источники свидетельствуют о широком размахе торговых операций русских купцов, продвигавшихся и по Волжскому и по Днепровскому водным путям (IX в.). При этом всегда возможен был переход от мирного обмена к грабежу и кровопролитию — рабы представляли едва ли не основной товар Руси.

Для обозначения социального состава Киевской Руси X и XI вв. мы находим в источниках довольно разнообразную терминологию: холопы — это рабы; купцы и гости — свободные люди; послы, тиуны, вирники, гриди — не только свободные люди, но своего рода «государственные служащие», т. е. люди, принадлежащие к примитивному государственному аппарату. «Смерд» — слово, которое по смыслу соответствует позднейшему — «мужик». Со второй половины XI в. значительная часть смердов становится крепостными. И только в эту эпоху кончается дофеодальное общество, сменяясь феодальным. Дофеодальное общество, в котором не было крепостных, сокращенным путем, минуя стадию рабовладельческой формации, превратилось в феодальное.

В иное положение попали первобытные общины, когда на исходе средневековья, особенно в эпоху великих географических открытий, начался и процесс образования колоний со всеми ужасами эксплуатации, угнетения и истребления цветного населения белыми на огромных территориях.

Трагична судьба первобытных общин, на свое несчастье доживших до момента вторжения белых захватчиков. Как только европейцы осваивали новые земли, местные первобытные общины из самостоятельно развивающихся превращались в несамостоятельные частицы той социально-экономической системы капитализма, которая их поглощала.

Так, английские колонисты стреляли в каждого встречавшегося им тасманийца, уничтожая их как хищных зверей, подбрасывали им отравленное мясо, отравляли источники, устраивали на них облавы с ружьями и собаками.

Негров продавали в рабство, из Африки вывозили их в Америку.

Сохранившиеся до наших дней жалкие остатки индейцев — коренного населения Америки — загнаны в «цивилизованных» США в специальные «резервации» — фактические гетто, где они обречены на физическое и культурное вымирание. Праздные туристы осматривают их, как в музее, или, вернее, в зверинце.

«Как мы скальпируем индейцев» — под таким откровенно циничным заголовком в журнале «Америкэн мэгэзин» совсем недавно помещена статья о положении индейцев в Соединенных Штатах.

«В течение ста лет мы лгали, мошенничали, обворовывали и, пользуясь своей силой и их доверчивостью, заставляли краснокожих плясать под свою дудку», — заявляет без зазрения совести автор статьи, посетивший несколько резерваций, на территории которых влачат жалкое, полуголодное существование остатки индейских племен.

Более четырехсот лет назад, когда в Америке впервые появились европейцы, на территории, занимаемой в настоящее время Соединенными Штатами, насчитывалось около 850 тысяч индейцев. Теперь число их сократилось до 393 тысяч. Удивляться не приходится. Достаточно сказать, что детская смертность среди индейцев в 60 раз превышает смертность среди белого населения.

Отсутствие налаженной медицинской помощи приводит к тому, что заболевания туберкулезом приобретают среди индейцев поистине массовый характер. Смертность от туберкулеза у индейцев, по данным «Америкэн мэгэзин», в шесть раз больше, чем у белой расы.

В индейском селении Таос (штат Нью-Мексико) автор статьи посетил больницу, отличавшуюся весьма своеобразной особенностью: в ней не было ни одного врача и ни одной медицинской сестры.

Не лучше обстоит дело и с просвещением. В одной из школ штата Вайоминг, которую сам автор называет типичной, из двадцати шести учащихся лишь четверо умели говорить по-английски. Поскольку, однако, преподавание ведется только на английском языке, легко можно представить себе «плоды» подобного «просвещения».

К этому необходимо добавить, что 50 процентов индейских детей вообще не посещают школ.

Рассказывая далее о бесправном положении индейцев, автор пишет: «Юридически они — свободные граждане, но им прекрасно известно, что всякий раз, когда они пытаются отстаивать свои гражданские права, им угрожают репрессии со стороны их белых надсмотрщиков».

Тяжела была судьба первобытных общин и в «тюрьме народов» — в царской России. Это была типичная судьба колониальных народов.