Чтение онлайн

Скарлетт великодушно сняла перстень с пальца и дала сестре.

— Только примеряй при мне, никуда не уходи.

Сьюлен быстро надела колечко и принялась вертеть рукой перед глазами.

— Красиво? — спросила она у Мамушки.

— Да, красиво, — согласилась служанка, взяла руку Сьюлен и принялась рассматривать изумруд. — Такой маленький, а так сверкает! — произнесла она и посмотрела на свои толстые пальцы.

После того, как Скарлетт поговорила с Мамушкой и Сьюлен, она спустилась в гостиную, где сидела ее мать и занималась новым рукоделием.

Скарлетт уселась напротив.

— Ты скучала? — спросила Эллин. — Ты хоть иногда вспоминала меня, отца, Тару?

— Конечно, я все время помнила о вас, о сестрах, мне очень хотелось домой, несмотря на то, что у Макинтошей было очень хорошо.

Мать как раз натягивала на пяльцы материю для новой вышивки.

Скарлетт уже не представляла себе мать без рукоделия. Казалось, она постоянно занята вышивкой.

— А что ты будешь вышивать? — спросила Скарлетт.

— Я хочу вышить большую розу.

— А какого она будет цвета?

— Алая, — сказала Эллин.

— Я видела очень красивые розы, они растут в оранжерее, таких больших не бывает на улице, — и Скарлетт показала, сведя ладони, какой величины была роза в оранжерее. — А миссис Макинтош позволила мне брать все цветы, которые только мне понравятся. Я составляла букеты и каждый день в моей комнате был новый букет.

— Это, наверное, было красиво? — задумчиво сказала Эллин.

— Конечно, мама.

— А кто тебе прислуживал?

— Молодая девушка по имени Салли.

— Она старалась?

— Конечно, но все равно Мамушка лучше.

— Чем же тебе так нравится Мамушка? — поинтересовалась Эллин.

— Не знаю, нравится и все. С ней никогда не думаешь, о чем говорить, ей можно рассказывать все, что угодно и она поймет. Она знает ответы на все вопросы.

— И мне тоже когда-то так казалось, — вздохнула Эллин, — но потом я поняла, что и Мамушка не все знает.

— Я тоже уже многое знаю, — сказала Скарлетт и осеклась, ведь разговор подбирался к той черте, за которую не стоило переходить.

Ведь теперь Скарлетт оставалось лишь рассказать об увиденном, а она твердо решила хранить молчание.

— Что же ты такое знаешь? — встревожилась Эллин.

— Я знаю о том, что лебеди любят друг друга, — нашлась Скарлетт.

— А кто тебе об этом рассказал?

— Миссис Берлтон. Мы сидели с ней на берегу пруда и смотрели, как целуются лебеди.

Миссис О’Хара улыбнулась:

— Это, наверное, очень красиво?

— Да, мама, это очень красиво, они такие грациозные, такие большие. А еще у Макинтошей посреди пруда стоит беседка, и мы однажды с миссис Берлтон плавали туда на лодке, а лебеди такие ручные, что их можно кормить с рук.

— А теперь расскажи мне немного о гостях, ведь я так редко выбираюсь из дому, что мне интересно будет узнать о других людях. Они, наверное, рассказывали о том, что происходит в Новом Орлеане, в Саване, в Чарльстоне?

И Скарлетт тут же принялась рассказывать о Рональде и его невесте Клеопатре.

— Она такая молодая и такая красивая! — с восхищением говорила Скарлетт. — Я тоже хочу быть невестой.

Эллин улыбнулась.

— Придет время и станешь.

— Миссис Берлтон говорила мне то же самое.

— Значит, она правильно говорила. Не надо спешить, Скарлетт, все должно прийти само собой. Ты постепенно вырастешь, научишься многому и обязательно выйдешь замуж.

— Мама, я обязательно хочу научиться хорошо читать по-французски, так же, как миссис Берлтон.

— И этому ты научишься, нужно только стараться.

— Я буду стараться, потому что мне очень хочется прочитать много книг.

— Я вижу, поездка к Макинтошам пошла тебе на пользу.

Вернувшись в Тару, Скарлетт почувствовала странное желание, которого раньше почти никогда не испытывала: ей непреодолимо хотелось побыть одной.

Ее уже не радовали ни расспросы Мамушки, ни вопросы отца, ее уже не радовало то, что сестры восхищаются подарком миссис Берлтон.

Скарлетт все-таки многому научилась от Элеоноры.

Сославшись на головную боль, она покинула дом и направилась в небольшой парк, лежащий на склоне холма. Она остановилась у цветочной клумбы и стала рассматривать цветы.

Не менее сотни стебельков, тянулись раскрываясь почти над самой землей веером листьев в форме сердца или загнутых язычков и разворачивали на своих вершинах чаши красных, синих, желтых, оранжевых лепестков, усыпанных темными густыми пятнышками. А из красных, синих, желтых воронок со дна чаш, поднимались твердые и прямые ростки, шершавые от золотистой пыли и чуть закругленные на конце.

Скарлетт с удивлением смотрела на цветы.

Никогда раньше ей не доводилось так глубоко заглядывать в их чаши. Только теперь она рассмотрела их устройство, желтоватую пыльцу, твердые упругие ростки. Лепестки были достаточно крупными, чтобы чувствовать легкий ветерок и, когда они колыхались, красные, синие и желтые огни, казалось, набегают друг на друга, бросая на красноватую высохшую землю невиданные ранее отсветы.

Блики, отраженные цветами, ложились то на гладкую серую высыпку дорожки, то на раковину улитки в матовых грязных разводах.

Или вдруг, попав в каплю нектара, взрывались половодьем красного, синего и желтого, что казалось, тонкие водяные стенки капли вот-вот не выдержат и разлетятся вдребезги, как тонкий бокал.

Но ветер вновь качал цветы — и через мгновение капля вновь становилась серебристой, а цвета играли уже на мясистом листике, обнажая глубоко запрятанные прожилки.

И снова перепархивали и разливали свой чудесный свет на верхних листьях в форме сердца или в форме загнутых язычков.

Потом налетал еще более решительный порыв ветра, и взметнувшись вверх, цветы склонялись к самым ногам Скарлетт.