Deus, ex-machina
Шрифт:
Он не изменился, но свет его стал тьмой…
На щеке Язона блеснула слеза.
– Чему быть – тому не миновать, – криво улыбаясь, сказал он. – Не кори себя. Все мы когда-то верили во что-то иное, но настоящая вера приходит через боль… Тебе ведь больно, правда?
Ангел кивнул, потупившись.
– Вот ты и заплатил свою цену, – сказал Язон. – Каждый из нас заплатил эту цену. Заплатили Иллов и Эйден, Еврисфей и Дит, Персифона и Гарпия, Эриния и Полифем, Тристана и Эйден, и даже Персей заплатил. Мы оплатили проход на небо. Но что ждет нас там?
– Око, – спокойно ответил ангел. – Око, от которого я наконец-то избавился.
И тут свет за окном сменился тьмой. Такой тьмы они не видели никогда в своей жизни. Если бы не сияние ангелов, люди подумали бы, что ослепли.
– Творец, как темно… – прошептала Эйден. Трис почувствовала в голосе любимой страх, леденящий душу ужас. Она подошла и обняла Эйден.
– Не бойся. Я же здесь, рядом.
Эйден молча указала на иллюминатор, за которым была тьма. Только теперь Трис заметила множество огоньков, разбросанных по этой ужасающей тьме.
– Там пусто. Там так пусто! Холодная бездна, и мы посреди нее. И эти огни… Я вижу их, но их – нет!
– Такого не может быть, – уверено возразил Персей, – если мы что-то видим, значит, это существует.
– Или существовало, как Призрак, – добавил Иллов. – Может, эти пятна – призраки островов?
– Но что-то же там есть! – решительно вмешался Язон. – Эйден, прислушайся.
– Внизу… под нами, – сказала Эйден. – Там наша Ойкумена…
И как раз в это время корабль, вероятно, сменил курс, лег на крыло, и за иллюминаторами показался край серебристой сферы. По ее поверхности пробегали тени и сполохи, можно даже было различить отдельные молнии.
– Наша Ойкумена… – прошептал Язон, и каждый на борту ощутил в душе какой-то теплый прилив. Это был их дом, не очень гостеприимный, но родной.
А затем рубку залило еще более яркое сияние. Иллюминаторы среагировали мгновенно, став менее прозрачными. Теперь Ойкумена выглядела лишь серым шаром, а за ней находился шар гораздо больших размеров и куда более яркий. Через светофильтры шар казался багровым, возможно, в действительности он был ярко-алым.
– Что это? – удивленно прошептала Эйден. – Я чувствую его! Оно большое, намного больше всей Ойкумены!
Тристана обнимала Эйден, чувствуя, как та дрожит, то ли от страха, то ли от возбуждения.
– Оно большое, но далеко от нас, до него лететь несколько недель. И оно горячее, даже горячее нашего Ядра!
– Я вот что думаю… – сказал Иллов. – Если представить себе, что наша Ойкумена – всего лишь остров, то это вполне может быть Ядро.
– Георгий, мне кажется, Вы рехнулись на почве пережитого, – ухмыльнулся Язон.
– Если ты можешь объяснить все это, – Иллов махнул рукой по направлению к иллюминатору, – как-то по-другому – я жду обьяснений.
– Но почему здесь нет других островов?
– Есть, – ответила Эйден. – Далеко. Они большие и очень холодные, а есть и небольшие, но тоже невероятно холодные, мертвые и пустые. И среди них обитает Око.
Трис вздрогнула почти одновременно с Эйден. Она увидела, а точнее – прочувствовала все, что чувствовала Эйден.
Они плыли в совершеннейшей пустыне; вокруг на многие и многие тысячи стадий не было ничего, не было даже воздуха. И в этой ужасной пустоте, вокруг раскаленного, огромного ядра, плыли мрачные, насквозь промерзшие острова, огромные сгустки материи, лишенные тепла и жизни.
Лишь два из этих гигантских, одиноких островов чем-то отличались от остальных. Один был теплым и родным – это была оставшаяся позади Ойкумена. Другой…
Он был сравнительно невелик, не больше, чем Ядро. Но он был не похож ни на что другое, виденное Эйден раньше. От него исходила просто физически ощутимая ненависть, но при этом он также был странно знаком.
– Это Око? – тихо спросила Трис. Эйден кивнула.
А еще была мощь. Око отличалось от окружающего мира тем, что казалось преисполненным мощью. Это было ощущением, а не осознанием; что это за мощь – ни Эйден, ни Трис сказать не могли. Но они чувствовали это – а еще чувствовали, что и Язон, и Персей, и весь экипаж.
– Мы приближаемся гораздо быстрее, – нарушил гробовую тишину Полифем. – К вечеру второго дня мы будем на месте.
– Если нам ничего не помешает, – хмуро буркнул Дит. Сестры синхронно кивнули, не глядя друг на друга.
– Если бы что-то нам могло помешать – оно бы уже попыталось нам помешать, – ответил Иллов. – Мне кажется, Око не видит наш корабль, как не видит Заповедника Ангелов. Но, несомненно, понимает, что мы обязательно придем и готово к встрече.
– То есть, пока мы на корабле – мы в безопасности? – Переспросила Персифона.
– Хочется в это верить, – кивнул Иллов. – И другого выхода, кроме как верить, у нас нет.
Глава 5.3: Зеница Ока
Все мои игрушки, мама,
Разметало ураганом…
Нету больше сказки мама,
Мама!
Пай-ра-па-па-ра-па
Дорога в ад, па-па-ра-па,
Дорога в ад.
Пой ветер нам, гори душа,
Па-ра-па па-ра-па
Г. и В. Самойловы "Ураган"
Вначале оно казалось красноватой точкой, искоркой среди других искорок, отличавшейся лишь только этим красноватым оттенком. Затем точечка переросла в пятнышко, затем вокруг него стали видны очертания чего-то большого, даже огромного. С приближением контуры становились все ясней, на поверхности стали различимы мелкие детали…
– И правда, похоже на глаз, – отметил Иллов. – Если его вынуть из глазницы.
Око представляло собой черный шар (точнее, оно казалось шарообразным, на самом деле, Око имело каплевидную форму, просто экипаж "Надежды" смотрел на Око с округлой стороны).
По центру Ока была "глазница" – кратерообразное углубление идеально круглой формы. В центре "глазницы" располагался "зрачок" – прямоугольный проем, за которым виднелся туннель.
– Вот туда-то нам и надо, – сказал Язон. – Держу пари, это – вход.
Око безмолвной черной громадой нависало над ними. Лишь приблизившись можно было оценить действительно исполинские масштабы этого объекта. Прорезь "зрачка" уходило вверх на многие стадии. "Надежда" казалась невероятно маленькой по сравнению с Оком – как пылинка рядом с настоящим глазом. Если Шестой Храм вызывал благоговение, то Око просто поражало, подавляло, уничтожало.
– Как Ядро, сказала Эйден. – Только холодное и живое.
Они проплывали совсем рядом с одной из стенок проема. Монолитной она казалась только издали – вблизи на ней обнаружились какие-то странные выступы, выемки, прорези. Некоторые из них светились тусклым светом.