Чтение онлайн

Вот ее пальцы скользнули вниз, подобрались к самому краю его единственной одежки.

Мехмед втянул носом воздух, он собрал всю свою волю в кулак и даже сумел коснуться ее ладошки, остановив поползновение, куда не следовало.

– Странно… – выдохнула девушка, – твое желание видно невооруженным взглядом, но ты меня останавливаешь. Почему?

Вот теперь холод прошиб Мехмеда до самых пяток, если она сейчас начнет его допрашивать, то он выложит ей все и даже больше.

Девушка прочла все его опасения по взгляду.

– Что разговора со мной ты опасаешься сильнее, чем нашей близости? – она подалась вперед и провела языком по его шее, вдыхая терпкий мужской аромат, а заодно бессовестно близко прижимаясь к нему грудью.

Мужчина вздрогнул, дыхание его сделалось прерывистым, но он старательно сжимал зубы, лишь бы не заговорить.

“Ее нельзя трогать, даже если очень хочется! – билась отчаянная мысль в голове”

– Молчишь… Ладно! – она приподнялась на носочки, обвила его шею руками и поцеловала.

Никогда прежде Мехмед не ощущал такой сладости от простого поцелуя. Но сейчас от него кружилась голова, все мысли и запреты благополучно сгинули, и он поддался искушению. Нырнул в него с головой, обнял красотку, прижал к себе, а затем и вовсе подхватил под попу и понес туда, где им было бы удобнее. Она таяла в его руках с удовольствием отвечала на ласки и позволяла касаться себя повсюду. Мужчина млел, а потом ввалился в соседнюю комнату – в парную.

Жар словно молотом ударил и послал в нокаут. Южанин замер, ни вдохнуть ни выдохнуть, ни шагу ступить, горячий воздух прожигал на сквозь. А вот Аленушка с грацией кошки, вывернулась из его объятий, поправила лямку сорочки, что сползла с плеча, и танцующей походкой прошлась до раскаленных каменей. Набрала в ковш воды и щедро плеснула на раскаленные камни. Облако поднялось в воздух и дышать стало намного тяжелее.

Раньше Мехмед считал, что летом у него на родине жарко. Оказалось, он ошибался, настоящий ад здесь – в баньке.

Даже самый крохотный вдох, казалось, обжигал легкие, наваждение вместе с горячим желанием поразвлечься с девушкой растаяло бесследно. А вот уйти он не мог, ноги не слушались и похоже всему виной то лечебное зелье, да колдовское наваждение.

Аленушка повернулась у мужчине.

– Ну как тебе наша банька?

– Жарко, как в аду! – отозвался Мехмед, хотя собирался промолчать.

Губы девушки распылись в предвкушающей улыбке. Чары и поцелуй сделали свое дело, мужчина наконец-то поддался ее влиянию и теперь какое-то время будет полностью в ее власти. Сейчас она ему все припомнит! Рука сама собой потянулась за банным веником.

– Ложись голубчик, я тебя парить буду!

– Может не надо! – возразил он, но улегся на живот, лицо его раскраснелось, а дышал он будто через раз.

– Расслабься и получай удовольствие! Сейчас мы из тебя всю хворь выгоним.

– Ты главное дух на месте оставь!

А в следующий миг она хорошенько прошлась по нему веничком, пока еще слабенько, но Мехмед застонал, он бы и с лежанки скатился, но чары не пускали. Аленушка на миг остановилась, размяла ему спину руками и невзначай спросил:

– Кто тебя за мной послал?

– Царь! – выдал похититель, раньше чем осознал происходящее.

– Это что погоняло такое? – она опять взялась орудовать веником, прогоняя толковые мысли.

– Пого... что?

– Кликуха! – пояснила Аленушка и давай его дальше веничком обхаживать.

Хворь это вам не шутки, тут тщательно работать надо и со всем усердием, а Алёнушка человек старательный.

– Нет, царь это – царь, наш правитель в Шамахане! – выдохнул Мехмед, чуть не задыхаясь от ощущений.

– О как! И зачем уважаемому мужу понадобилась девица вроде меня?

Мехмед зашипел, он надеялся как можно дольше умалчивать о конечной цели. Увы, не то волшебный голос нахалки, не то сладкий поцелуй, а может быть злостный веник, сделали свое черное дело. Теперь хоть язык откусывай, но голова-то все равно найдет, как правдой поделиться.

– Он ещё не женат, – прохрипел бедолага и Алёнушка чуть снизила интенсивность обхаживания.

– А я тут при чем? – недоумевала она.

– Он очень хочет жениться!

– На мне?

– Нет, вообще!

Девушка выдохнула с облегчением и снова вернулась к прежнему темпу, а в довесок ко всем опять воды на камни плюхнула.

Оттого Мехмеду совсем плохо стало, бедолага застонал и попытался уползти из лежанки.

– Стоять! То есть лежать! – скомандовала Аленушка прибавив в голосок чуточку колдовства. – Мы еще недоговорили. Почему вы царю своему местную девицу не подыщете?

– Пытались... – прокряхтел Мехмед, после новой порции пара, вся грудь жгла огнем, будто бы он жидкого пламени напился. Ощущения не из приятных, потому он был готов сказать все и даже немного больше лишь бы убраться отсюда поскорее. – Ещё в прошлом году собрали ему красавец, а он взял и всех их в гарем отправил.

– Погоди, ты ж говорил про три жены!

– Царя это не касается, у него наложниц может быть больше сотни. А с гаремом тем – беда. Девы тамошние ревут в три ручья. Стоит выбрать одну и пригласить к себе на ночь, остальные в слезы. Рявкнет на них царь, они опять ревут. Тогда он их успокаивает, гладит по головушке, утешает, ведь нельзя долго на красавиц сердиться. Так они опять ревут, но уже от счастья.

– А вот нечего столько баб одному мужику подсовывать. Чудо, что они глаза друг дружке не выцарапали.

– Ты что, наши женщины мирные, ласковые они взор от пола оторвать не смеют!

– И потому ты решил обрадовать правителя мной?

– Не-я! – жалобно молвил похититель. – Нас много и у всех один приказ, привести царю самую прекрасную девицу, а уж он выберет из вас Шамаханскую царицу.

– У меня один вопрос – почему ты из всех девиц выбрал именно меня?

– Так ты на остальных совсем не похожа!

– Да, уж критерий, ничего не скажешь! – фыркнула Аленушка откладывая веник. – Вставай!

– Зачем? – Мехмед насторожился.

Бедолаге было жарко, душно и очень хотелось уйти отсюда прочь и желательно куда подальше.

– Будем сугроб на мягкость проверять! – воскликнула она, цапнула его за руку и потащила на улицу.

Сопротивляться не было ни сил, ни желания. Замученный жарой Мехмед шел следом за девушкой, вот они миновали предбанник, затем она распахнула двери и разгоряченное жаром тело со всей радостью куснул мороз.