Девица краса у Шамаханского царя
Шрифт:
– Раз уж мы наконец разобрались, кто есть кто, скажи – у тебя есть план, как отсюда выбраться. Потому как выходить замуж я в ближайшее время не планировала.
Аленушка грустно вздохнула.
– И хотелось бы тебя порадовать, но пока нечем!
Вдруг раздался стук в дверь, затем в комнату шагнул слуга в белых одеждах с золотистой вышивкой поперек пуза, он низенько поклонился, а потом громко возвестил:
– Царь велел привести к нему Аленушку.
Барышня нахмурилась, неужели уже прошло три часа? Так быстро, как так?
– Вот черт, я ж совсем забыла… Так, миленький, ну-ка обожди, пять минут! – крикнула красавица и на всех парах ринулась искать новый наряд.
Глава 25
Аленушка
Пять минут истекли, бессовестно быстро, но барышня все еще была не готова. А всему виной что? Конечно же платье! А вернее его полное отсутствие. Ворох одежды, выданный участницам отбора, оказался бессовестно мал не только в груди, но и в бедрах.
– Ох, чтоб вам всем только пирогами питаться! — Алёнушка с силой стянула шнуровку миниатюрной кофточки, но та предательски не желала сходиться на груди и все великолепие выглядывало наружу.
Она втянула живот, попыталась втянуть и грудь, подпрыгнула, потрясла плечами – без толку. Ткань натянулась, заскрипела, и раздалось зловещее "трррр".
– Да чтоб тебе… – Алёнушка принялась стягивать с себя этот восточный модный позор.
За дверью уже топтался нетерпеливый слуга.
– Девица-краса, царь ждёт, поторопись!
– Как будто я не знаю, что он ждет! — в сердцах буркнула Алёнушка и резко дернула за края своего одеяния, шелк скрипнул последний раз и разлетелся на два клаптика. Хорошо хоть это случилось в комнате, а не на глазах царя. Барышня отшвырнула наряд и обвела взглядом безобразие. Вокруг валялось уже с десяток платьев – и всё малы. Одни узкие, будто для жареного леща, а другие… Там такие разрезы и спереди и сзади, что и прикрыть-то подобным нарядом ничего не получится. Нет будь у нее задача соблазнить царя, вопросов бы не возникло, но ведь нужно добиться совсем не этого. Вечер должен закончиться обычным разговором не более
– Как быть? Не уж-то здесь все тоньше камышинки?
Тем временем, слуга снова постучался в дверь.
– Девица-краса, нельзя заставлять царя ждать, вам не понравится его гнев!
– Еще чуть-чуть и я заставлю этого наглеца прочувствовать весь мой гнев!
За дверью воцарилась тишина. Алёнушка продолжила изучать взглядом пространство. И тут ее внимание привлекло золотое покрывало, которым была застелена кровать. Шикарная ткань, богато вышитая, да еще и с бахромой… но главное — широкая!
Барышня мигом сорвала её, встряхнула, обмоталась, подхватила поясом, прихватила брошью на плече – и вуаля!
– Готово!
Ее восклицание услыхал слуга и тут же вошел в комнату. Взглянул на барышню и побледнел, потому покраснел, снова побледнел и наконец шепнул:
– О, духи пустыни… это же… покрывало?!
– Ничего ты не понимаешь, это пока оно там лежало, может и было покрывало, а теперь это – НАРЯД для встречи с царем! – гордо возвестила Алёнушка, поправляя бахрому. – Все, веди меня, куда собирался не будем терять время.
Слуга сглотнул, но спорить не стал.
И вновь они топают по длинным коридорам Шамаханского дворца. Аленушка украдкой вздыхает, какой же он однотипный, вот прямо зевоту нагоняет. Взгляд соскользнул с мраморных стен на спину слуги. От внимательного взора ничего не укрылось, ни выпрямленная спина, ни твердая походка, которая обычно куда больше подходит для хозяев, но никак не для слуг.
“Неужели западня?!” – подумала про себя барышня. – Опять Мехмед? Нет, он бы не осмелился, ведь назначена встреча с царем.
Мысли метались в голове, как искры от бушующего пламени. Тревога нарастала в сердце. Кому она успела оттоптать больную мозоль? Вариантов не так много – Гюрза. Стало быть разговор будет именно с ней и следовало бы подготовиться. Вот только вокруг ничего нет…
Хм… Аленушка оглянулась.
Первым, в ее руках очутился золотой канделябр, он так удобно висел на стене, что пройти мимо оказалось просто невозможно. Пусть эта вещица и не очень удобна, зато пригодится, дабы поставить жирную очку в споре.
Следующим, на пути повстречался доспех. Жаль он был кожаным, а не латным, но вот перчатки там хороши, да еще и укрепленные металлом и украшенные шипами на костяшках. Замечательная вещь, вот одна из перчаток ловко перекочевала в руки девушки. Теперь если ее попытаются пырнуть кинжалом она сумеет дать отпор, да так что нападающий больше никогда ничего тяжелого в руки не возьмет.
– Мы почти пришли, – изрек слуга и свернул почему-то в сторону ступенек, которые вели наверх. Хотя куда уж выше?
Аленушка напряглась – не уж-то на крышу? Ступеньки закончились, а барышня, между делом натянула латную перчатку, правда, та оказалась левой, но вполне неплохо налезла даже на правую ладонь. Другой рукой она удобнее перехватила тяжеленный канделябр, готовясь отбиваться хоть от целой армии воздыхателей.
– Прошу, – слуга распахнул массивные двери и низко поклонился, предлагая Аленушке идти вперед.
Барышня выдохнула и покрепче стиснула канделябр: “сейчас всем раздам под первое число! Хоть царю, хоть Мехмеду, хоть ифриту рогатому!”
Стоило переступить порог и холодный пот прокатился градом по спине. Барышня остолбенела.
– Нет, так не должно быть! – слабым голосом вымолвила она.
Пещеры ужасов не случилось, на крыше ее не поджидала стража во главе с Гюрзой или другими сварливыми женщинами. Все оказалось намного хуже. У девушки прямо коленки задрожали, а еще захотелось развернуться и просто убежать, так чтобы только пятки и видали…
Но слуга вовремя захлопнул за спиной Аленушки дверь, теперь отступать некуда. Она снова воззрилась на окружающую обстановку, а там раскинулся прекрасный пейзаж из восточной сказки: легкие шелковые занавески колыхались на ветру, образуя на крыше дворца беседку не иначе, как для романтических свиданий. Между складками ткани, неведомо каким образом, цвело и пало целое море разнообразных соцветий.