Чтение онлайн

– Розыгрыш?! – возмутилась Фекла, – а кровища-то?…

– Сок томатный, – блеснула познаниями Галка.

– Какой сок?! – Баба Фекла налила по второй. – Я санитаркой проработала всю трудовую жизнь в областном хирургическом отделении. Кровь по запаху и конси-стен-ции за километр учую. Сок. – Баба Фекла даже обиделась. – И покойников я насмотрелась. Получше этого Петьки разбираюсь. Да вы у него сами спросите. Покойник это был. Самый натуральный, без грима. А Петруха как-никак патологоанатом.

– Петруха, лицо заинтересованное, – заявил Степаныч и поднялся. – Ребята я на похороны. Кто со мной?

– Так все, наверное, – предположила Майя.

– Я думаю, – заметила Галка, – на сами похороны от нас хватит двух-трех человек, соберемся на поминках.

– Логично, – согласился Степаныч. – И вот я иду сейчас.

– Я тоже, – вызвалась Галка.

– Мы с Серым в морг заглянем, – сообщил Димка. – Надо-таки с нашей покойницей разобраться.

– Разбирайтесь.

– А мы, – Майя указала на нас с Ниной, – соберемся с мыслями и на поминки подойдем.

– Собирайтесь, – согласился Степаныч, подхватил аппаратуру, пропустил Галку вперед, и они удалились.

Серега с Димкой перед уходом прихватили что-то из спиртного.

Майя поднялась к себе, чтобы переодеться, мы с Ниной остались ждать в холле.

Честно говоря, было не очень уютно наедине со вчерашним покойником. Нина это почувствовала и села у окна, предоставив остальное пространство в мое распоряжение.

Минуты тянулись долго. Я откинулась на спинку дивана, делая вид, что задремала. Но подскочила на месте, когда в дверь с шумом ворвались Димка, за ним Серега и молодой человек в белом халате.

Димка деловито достал из бара объемную бутыль, Серега сбегал на кухню за рюмками.

– Да что вы творите!? – возмутилась Нина.

– С тобой мы еще разберемся, – отмахнулся Димка.

– И что бы это значило? – вступилась я за Нину.

– Сейчас, сейчас, – Димка наполнил рюмки.

Они втроем дружно выпили, вспомнили, что закуску бы принести не мешало.

Нина хотела помочь, но Димка бесцеремонно остановил. Сходил сам, притащил два увесистых блюда. По-видимому сгрузил из холодильника все, что попало под руки.

Мы молча наблюдали за странной трапезой. Наконец я не выдержала и потребовала объяснений. Не хватало прославиться безудержной пьянкой.

– А ты знаешь, что там, в морге, лежит абсолютно бездыханная наша Ниночка! – заявил Димка.

– Не подстава это, – жуя подтвердил Серега. – Трупик самый что ни наесть настоящий, и Нина, именно, наша Нина. Мы с Димкой тоже можем определить жив человек или нет. Побывали в горячих точках, запятых, многоточиях даже.

– Да во всех знаках препинания! – подтвердил Димка. – Нас не проведешь. Я поэтому в морг и отправился. Не могли мы вчера ошибиться, обознаться не могли! Петруха вскрытие с утра уже произвел и не даст соврать.

– А то, что патологоанатомом лицо заинтересованное, вас не смущает? – спускаясь по лестнице, громко спросила Майя, неприязненно глянув на Петруху.

Веснушчатый, коротко стриженный Петруха пьяно пожал плечами:

– В чем? Я заинтересован… Фиг с два! – он с трудом соорудил фигу.

– Вот это я понимаю, интеллигенция, – фыркнула Майя.

– Меня вообще не про-констру-иеровали, – едва выговорил Петруха.

– Аха, конструктор заболел, – Майя встала у столика руки в бок.

– Не цепляйся за слова! – потребовал Серега, – не проинструктировали человека. Забыли, наверное. Он не знал, что тут покойники ходить будут. Он их вскрывает, а они ни спасибо, ни до свидания – уходють.

– Пить меньше надо! – выкрикнула Майя, подсела ко мне: – Пойдем без них?

– Да при чем здесь это? – Димка потряс бутылью в воздухе. – Нина наша там лежит, и мы в этом имели возможность убедиться.

Петруха кивнул головой, пытаясь поймать на вилку кусок буженины:

– Ваша там. Сам вскрытие делал, а другие ушли. Встали и ушли… – он хихикнул.

– Василий Иванович ушел? – Майя устало вздохнула.

– Не-е, его, как положено… ногами вперед, а женщина с ребенком… И, главное, они же все – он произвел вилкой несколько режущих движений по куску мяса: – ножки, ручки, голова – все отдельно! На пилораме их.. как-то.. . А они ушли… Я им даже крикнул: «Эй! Я вас не выписывал!». А они даже не оглянулись.

– Я так понимаю, запасы спирта у вас там не плохие, – намекнула Майя.

– Не пью я! – выкрикнул Петруха. – Совсем не пью.

– Заметно, – согласилась Майя.

– Ты не понимаешь, – как-то даже ласково сказал Димка, – там, мертвее мертвого лежит наша Нина.

– Хорошо, что она хоть не ушла, – обрадовалась Майя, – а то ищи ее…

– У нее там, – Серега приподнялся и ткнул себя в зад, – родинка. Та самая, звездочкой.

Это был известный факт. Родинку в форме звезды даже купальник не скрывал. Нина иногда шутила: я звезд с неба не хватаю, я на звезде сижу.

Майя задумалась, повернулась к Нине.

– Вам показать?! – выкрикнула Нина со слезами. Соскочила с места, повернулась к нам спиной, резким движением сдернула с себя спортивные брюки: – Все? На месте?

– Да успокойся ты, – смущаясь, попросил Серега. – Можешь сама сходить, убедиться. Горло у нее, можно сказать от уха до уха…

– Не знаю, кто или что там лежит, но у меня все в порядке! – Нина чиркнула ребром ладони по горлу…

Мы раскрыли рты.

Нина вытаращила глаза, осторожно потрогала свое горло.

На нем отчетливо виднелся розовый шрам. Утром этого не было! Все тогда осматривали, радовались – ночное происшествие к ней отношения не имеет.

– Ч-что это такое? Что такое?! – завизжала Нина, пытаясь стряхнуть шрам, как стряхивают паука или какую другую неприятную букашку.

– Тихо, успокойся! – Серега подбежал к ней, но тут же вернулся на место.

Нина была в истерике, мы были близки к тому.

Димка не нашел ничего лучшего, как влить в нее рюмку водки. Нина закашлялась, разревелась, плюхнулась в кресло, держа руки в стороны, видимо боясь еще раз коснуться того, чего на шее быть не должно. Димка настоял на принятии еще одной дозы, после чего Нина жалобно повторила:

– Что это такое?

Хотелось бы знать.

– Чертовщина, – заявил Петруха и завалился набок.

Серега заботливо подложил ему под голову подушечку, снял с него ботинки, уложил ноги на диван:

– Отдыхай, друг, – сказал с завистью, и отошел в сторону.

– Так, разбираться будем потом, – сказал Димка, – работать надо. Идем на поминки, а то Степаныч ругаться будет.

Мы рады были заняться делом, но страх уже не отпускал: нас пугали изощренно, со знанием дела. К подобному развитию событий никто не был готов, и это надо было признать.