Чтение онлайн

Дом покойного на сегодня являлся центром внимания. Односельчане входили и выходили, коротко с нами здоровались, но любопытства не проявляли. Галки и Степаныча здесь не оказалось. Столы тянулись через две комнаты. За нами поухаживали молчаливые тетки. Они рассадили нас по местам, выдали тарелки, ложки и рюмки. На слабые протесты, по поводу спиртного, они возмущенно пошипели и наполнили стопки до краев.

Надо сказать, что спиртное здесь как-то быстро из организма выветривалось и совсем уж пьяными даже не были Димка с Серегой, хотя прикладывались, как говорил Степаныч, не по-детски.

Пришлось пить.

Все было обычно, пристойненько. Иногда кто-то вставал и поминал усопшего добрым словом. Кто-то, не вставая, делился воспоминаниями, связанными с безвременно ушедшим. Нина шепотом беседовала с престарелой соседкой. Серега с Димкой налегали на горячее. Майя внимательно вслушивалась в тихие разговоры, в надежде «нарыть тему». Мне ужасно хотелось спать. Ну не выспалась я. И вообще…

Напротив меня была двустворчатая дверь в спальную комнату. Совсем недавно, там отдыхал Василий Иванович. О чем он думал? Какие сны снились? Мечтал, наверное… Двери бесшумно распахнулись…

Вдоль старого массивного дивана стоял, оббитый голубой в синюю полоску материей, гроб. Морская тематика. Это потому, что он утонул, а может моряк был или рыбак? Тело накрытое бело-голубым покрывалом, поднималось над краями. Зачем мне захотелось увидеть лицо покойника? Когда в том месте, где должна быть голова я разглядела что-то объемное, винегретной расцветки, стало жутко. Свежего воздуха захотелось.

– Ты куда? – шепнула мне Майя, прихватив за руку.

– Дак… – я указала на спальную и осеклась.

Двустворчатые двери были плотно прикрыты. И только сейчас пришло на ум, что покойника уже похоронили. А что же я видела?

Майя, белая как снег, молча предложила заглянуть под стол. Я и заглянула. У дядьки напротив вместо ног были лошадиные копыта. То есть от колен и до самых пят вместо человеческих ног были конечности не то коня, не то коровы. Я не разбираюсь. Да и в том случае, честно говоря, было в принципе все равно.

Мы с Майей взялись за руки, медленно поднялись и пошли к выходу.

– Это как у Гоголя, по-моему «Пропавшая грамота», – поделилась Майя наблюдениями.

Я согласилась. Почему-то стало легче. А насчет гроба нужно бы спросить у кого-нибудь: какого цвета была обивка? Может я уже ясновидящей стала? Возможно, после таких встрясок… А что, если у меня по той же причине галлюцинации начались? Понятно, почему командировка продлиться три дня. Надо держаться. Сначала казалось, что слишком мало времени нам выделили, но сейчас, думаю, одного дня хватило бы вполне, а так и умом можно двинуться.

За нами вышел Серега. Он, блаженно улыбаясь, закурил:

– О том, что я видел, пишу только я.

– А что ты видел? – не поняла Майя.

– Что-то, – игриво ответил Серега. – не скажу.

– А вдруг и мы это же видели? – спросила я, имея в виду гроб.

– Не думаю. – Серега смерил нас заносчивым взглядом, – вы бы визжали как поросята.

– Ну, видел и видел, – ответила Майя и ушла в дом, напоследок, как бы намекнув: – Гоголя и мы читали.

– И что? – слегка качнулся Серега.

Тут в калитку забежала какая-то бабуля.

Приподнимая подол и переминаясь с ноги на ногу, она примерялась к кустам. Заметив нас, убежала за дом, но очень скоро вернулась, жалобно попросила: « Спасите», и пошла за калитку, шмыгая носом. Потом оглянулась:

– Он же сожрет его, гад. Помогите! – Она поманила нас за собой.

Мы переглянулись и пошли.

Бабуся приободрилась и прибавила шаг.

Калитку она распахнула ногой и прошептала, указывая на сарай:

– Он там, – прихватила, стоящие у забора вилы, дошла до сарая, нашла в стене щель и приложилась к ней глазом.

– Тама, – наконец обернулась она.

– Кто? – шепотом спросил Серега, кивая мне на фотоаппарат.

– Да вампир же! – прошипела бабуся. – Он за хряком моим давно охотится, но я начеку все время. А тут поминки. Я туда, а он – сюда. Открывай! – скомандовала она, глядя на Серегу.

Серега распахнул дверь.

Бабка ворвалась в сарай, держа вилы наготове.

Первые минуты не было видно ровно ничего. Постепенно глаза привыкали к темноте и вырисовывалась обычная обстановка деревенского сарая. За невысокой крепкой изгородью сидел упитанный хряк и удивленно на нас смотрел.

– Напугался, – сказала бабуся. – А тот гад завелся на мою голову. Не углядишь, всю кровь у Хмыря выпьет.

– У кого? – переспросил Серега.

– Да у него! – указала бабуся на порося. – Его Хмырем зовут.

Я сделала несколько кадров: удивленный хряк, вооруженная бабуля. Не хватало лишь вампира. Интересно было из какой сказки его выдернули?

Серега почти на ощупь прошел вглубь сарая. Но бабка вдруг перехватила вилы как копье, и ринулась следом. Серега обернулся, крикнул: «Ты что, бабуля?!» и только успел пригнуться, как вилы просвистели над головой.

– Прости, милый, – испугано заскулила бабуся. – Чуть грех на душу не взяла. Руки старые.

– Дура ты старая, – приходя в себя бесцеремонно выдал Серега и пошел к выходу.

– Да вон же он! – бабуся ухватила Серегу за рукав и потянула к углу, где в рассеянном лучике, что сочился сквозь крышу, между потолком и полом висел ребенок.

Приглядевшись я рассмотрела тонкий шнурок, тянувшийся от шеи к перекладине. Бабка ребенка удавила и свихнулась?! Или сначала свихнулась, а потом повесила мальчишку?!

– Надо людей звать, – бросил Серега мне через плечо.

– А сам не справишься? – удивилась бабка. – Ткнул один разок вилами в самое сердце и все. Не уж не по силам? Или боишься?

– Да иди ты! – не то мне, не то бабке крикнул Серега.

– Да не шуми! – бабка повисла у Сереги на руке. – Вдарь ему, а то проснется – несдобровать! Они же так спят, вампиры проклятые!

– Ненормальная, – Серега решительно направился к удавленнику, в двух шагах остановился и ахнул. – Твою мать!