Чтение онлайн

Я нажала вызов.

Гудки шли бесконечно долго.

– Да?
– голос Матвея был раздраженным. На заднем плане играла музыка и слышался смех. Он

был не один.
– Лера, я занят, что-то по документам?

Я хотела сбросить. Но зубы стучали так громко, что я боялась, он это услышит.

· Матвей Александрович...
– голос предательски сорвался.

· Лера? Что случилось? Почему ты плачешь?

· Я не плачу, - всхлипнула я.
– Просто... дождь. Матвей Александрович, я знаю, что это непрофессионально и вообще наглость... но можно я сегодня переночую у вас в офисе? На диванчике в приемной? Я тихо, честно.

· В каком офисе? Ты где сейчас?

· На остановке... возле дома. То есть, бывшего дома. Меня выгнали.

· Кто выгнал?

· Папа. Он все заблокировал.

Пауза длилась секунду.

· Скинь геолокацию.

· Зачем?

· Скинь геолокацию, Дмитриенко! И никуда не уходи. Если подойдет кто-то подозрительный бей

чемоданом. Я буду через пятнадцать минут.

Он отключился.

Я обняла себя руками, глядя на стену дождя. Он приедет на "Гелендвагене". А я тут... мокрая

курица с чемоданом без ручки.

Но почему-то на душе стало чуть теплее. Он приедет.

Минуты тянулись, как густой мазут. Дождь перешел в ту стадию, когда он уже не просто мочит, а бьет наотмашь, ледяными розгами. Мои кроссовки превратились в два маленьких аквариума, а пальцы рук побелели так, что я перестала их чувствовать.

Я смотрела на экран телефона. 1%. Последний вздох техники. Экран мигнул и погас, оставив меня в полной темноте, если не считать тусклого фонаря, который раскачивался над остановкой,

завывая вместе с ветром.

Сквозь пелену ливня прорезались два ярких луча фар. Черный «Гелендваген» вылетел из-за поворота, грубо нарушая правила, пересек двойную сплошную и с визгом тормозов остановился прямо напротив моей остановки.

Дверь распахнулась. Матвей Александрович выскочил под дождь без зонта. Он был в одной

рубашке, которая мгновенно намокла и прилипла к телу.

– Лера!

Он подбежал ко мне, схватил за плечи, встряхнул. Его глаза были шальными.

– Ты ледяная, - выдохнул он, касаясь моей щеки.
– Боже, ты совсем синяя. Ты сколько здесь

сидишь?

– Я... норм... мально...
– попыталась сказать я, но зубы выбивали чечетку.

Он выругался, подхватил мой чемодан одной рукой, а другой обхватил меня за талию и

практически затащил в машину. В салоне было тепло, пахло кожей и его парфюмом.

– Сиди. Не двигайся, - скомандовал он, захлопывая дверь.

Он закинул чемодан в багажник и прыгнул на водительское сиденье. С него текла вода, но он,

казалось, этого не замечал. Он выкрутил печку на максимум и рванул с места.

· Куда... мы?
– простучала я зубами.

· Ко мне. Никакого офиса. Ты заболеешь пневмонией, если мы тебя не согреем прямо сейчас.

· Но... я не могу...

· Заткнись, Дмитриенко. Просто заткнись и грейся.

Пока мы ехали, меня начала бить крупная дрожь. Озноб сменился жаром. Голова стала

тяжелой, как чугунный котел.

Я смутно помню, как мы приехали в Москва - Сити. Как Матвей Александрович вел меня через

холл, поддерживая под локоть, потому что ноги стали ватными. Консьерж проводил нас удивленным взглядом, но промолчал.

В квартире он усадил меня на диван в гостиной.

· Раздевайся.

· Что?

· Снимай мокрую одежду. Живо.

Я замерла, глядя на него расширенными глазами. Матвей на секунду зажмурился, потирая

переносицу, и выдохнул:

– Лера, к черту приличия. У тебя губы синие. Если ты сейчас не согреешься, завтра я буду

вызывать тебе реанимацию. Вон там халат. Одежду положи в сушилку.

Он присел передо мной, решительно расстегнул пуговицы на моей куртке и стянул ее. Потом,

стараясь не смотреть лишнего, помог снять промокшие джинсы. Я осталась в футболке и белье.

Он накинул мне на плечи огромный махровый халат.

– Иди в горячий душ и стой там, пока кожа не покраснеет. Я найду лекарства.

Он включил воду. Пар мгновенно заполнил комнату. Когда я вышла через двадцать минут, завернутая в его огромный темно-серый халат, который пах его парфюмом, Матвей Александрович уже ждал меня. Он переоделся в домашние штаны и простую черную футболку.

· Пей, - он протянул мне кружку.

· Что это?

· Чай с имбирем, медом и изрядной порцией коньяка. Лекарство Миронова.

Я сделала глоток. Жидкий огонь прошел по пищеводу, согревая изнутри. Он усадил меня на диван и, к моему шоку, сел на пол у моих ног, доставая аптечку.

Ты заболеваешь, - констатировал он, коснувшись моей щеки тыльной стороной ладони.

Температура растет.

39.2, - сказал Матвей Александрович, глядя на градусник, который он сунул мне под мышку

пять минут спустя.
– Отлично. Просто отлично.

Он уложил меня в гостевой спальне. Кровать была огромной и мягкой, пахла свежестью.

· Выпей это, - он протянул мне таблетку и стакан воды.
– И спи.

· Матвей Александрович...
– прошептала я, чувствуя, как сознание уплывает.
– Спасибо.

· Спи, горе луковое.

Ночь превратилась в кошмар. Меня бросало то в жар, то в холод. Мне снился отец. Он стоял надо мной с статуэткой Фемиды и кричал, что я должна выйти замуж за Кирилла, иначе он отрубит

голОВу мне.

· Нет... не надо... папа, пожалуйста...
– металась я по подушке.

· ЧШ-Ш-Ш... Тихо, Лера. Я здесь. Никто тебя не тронет.

Прохладная рука легла мне на лоб. Я открыла глаза.

Комната была погружена в полумрак, горел только ночник. Матвей Александрович сидел на

краю кровати. Он был в домашней футболке, с взъерошенными волосами, усталый.

Он менял влажное полотенце у меня на лбу.

– Пить...
– прохрипела я.

Он тут же поднес к моим губам стакан с водой, придерживая мою голову.