Чтение онлайн

После взаимного радостного приветствия Костя принял душ, переоделся — без майки, конечно — и Алиса накормила его пирогом с грибами и сметаной. А потом они пошли гулять в яблоневый лес, предусмотрительно прихватив с собой покрывало. Костя лег, подложив руки под голову, Алиса уселась рядом по-турецки, так что их бедра соприкасались.

— Мне бы она тоже казалась странной, — сказал Костя, — если бы я был такой мелкой и беспомощной козявкой.

— Ты преувеличиваешь мою беспомощность.

— В самом деле? Давай проверим!

— Как? — сразу испуганный блеск в огромных глазищах.

Костя молниеносным движением приподнялся обхватил Алису на уровне солнечного сплетения так, чтобы и руки зажать, и повалился обратно на спину вместе с ней. Она пыталась высвободиться, поводя худенькими плечиками и трогательно, тоненько кряхтя. Костя весело рассмеялся:

— Ну как? Все еще не чувствуешь себя беспомощной?

Он обнимал ее аккуратно — не сдавливая, а просто держа в кольце рук, и потому козявка возомнила о себе невесть что:

— Что-то слабовато ты меня сжимаешь, я почти ничего не чувствую!

Взыграла природная вредность! — с досадой подумал Костя и чуть усилил давление:

— А так?

Малявка охнула, но отважно замотала головой:

— Ерунда! Недостойно защитника Отечества…

Костя ухмыльнулся, напрягся еще больше — самую малость. Вредная ведьмочка из Зазеркалья стала хватать ртом воздух, но о пощаде не попросила.

— Ты беспомощная, как ребенок, — покачал головой Костя, — но упрямства и безрассудства хватит на четверых мужиков…

И разжал объятия. Алиса уперлась тонкими ручками в его грудь, уставилась на его губы в упор, но вслух пробормотала:

— И это все, на что ты способен?

— Малыш, я тебе ребра могу сломать — не стоит заходить в играх так далеко, даже в угоду собственному упрямству.

Алиса вдруг положила пушистую, сладко пахнущую голову ему на грудь и тихо спросила:

— Так что там с профессией?

Костя с удовольствием погладил мягкие курчавые волосы.

— Все мальчишки мечтают стать военными…

— Но ведь не все становятся…

— Да, к призывному возрасту многие теряют силу намерения. А я, вот, как-то сберег.

— Там тяжело жить — в военном городке?

— В каком смысле — тяжело? Гоняют по плацу и стреляют по пяткам? Нет.

— Ну, изоляция…

— Можно подумать, ты не в изоляции живешь… За ограду-то не выходишь никогда.

— Это в деревне. Опасаюсь деревенских приставал. А в городе у меня подружки есть. И магазины еще, для рукоделия.

— Можно ведь все по интернету заказывать, наверное?

Алиса неопределенно вздохнула, потом приподнялась на локтях, как будто хотела проверить что-то в его лице. Костя улыбнулся ей:

— Что? Всё-таки сбрить усы?

Малявка покраснела, сползла с него, села рядом. Смешно. 25 лет человеку, а как будто не целовалась никогда. Опять принялась теребить травинку, кусая губы. Долго молчала, а потом решилась спросить:

— Ты когда уезжаешь?

— Завтра утром. Поезд из города в полдень.

— Уже? — ахнула Алиса. — Я думала, ты еще недельку пробудешь…

— Я больше месяца отпуск по учебе взял, еще ведь ехать несколько дней…

— А когда… тебе в следующий раз отпуск дадут?

— Это сложный вопрос, много от чего зависит, в том числе от ситуации накануне отпуска. Но думаю, месяца через 3–4, вряд ли раньше.

Алиса опять печально вздохнула. Костя сел, взял ее за руку:

— Ты можешь приехать ко мне… в гости.

Но она ничего не ответила. Они гуляли долго, до темноты, обсуждая все подряд, но больше не касаясь своих отношений и предстоящей разлуки.

На следующее утро Алиса пришла к Косте сама, принесла подарок — какое-то замысловатое сооружение, состоявшее из круглой основы и намотанных на нее разноцветных нитей, которые сплетались в подобие паутины. Вниз свисало несколько тесемок с кистями.

— Это ловец снов, — пояснила девушка, передавая Косте необычный подарок. — Его надо повесить у изголовья кровати. Он задерживает в своей паутине плохие мысли и сны, а на рассвете они улетучиваются. Чтобы тебе снилось только хорошее.

Костя улыбнулся, принял ловца, скользнув пальцами по тонким девичьим ладошкам, отложил его на стол и вернулся к ее рукам. Мурашки бежали по коже от этих прикосновений, сердце рвалось из груди.

— Алис… — шепнул Костя, и она приникла к его груди, обвила шею руками, уткнулась лицом в плечо.

Он погладил ее по голове, запустил пальцы в мягкие волосы и вдруг почувствовал, что майка на плече намокла. Оторвал глупую козявку от себя, посмотрел в огромные грустные глаза — и не стерпел. Стал целовать, собирая соленую воду с ее лица губами и усами, пока не добрался до жадного пылающего рта. И переселился в другую Вселенную. Где нет ни времени, ни пространства — ничего. Только этот чувственный, отчаянный поцелуй, лишь усиливающий голод. Безумный, нестерпимый голод по ее глазам, губам, запаху… В какой-то момент Алиса тихонько застонала. Костя не без труда оторвался от нее и хрипло прошептал:

— Поехали со мной!

— На вокзал? — уточнила она, смотря на него мутным взглядом.

— Нет, насовсем. В военный городок…

Большие прекрасные глаза стали еще больше:

— Вот так, без вещей, ни с кем не обсудив?

— Вещи сейчас соберем за 15 минут, а кто должен это одобрить? Ты ведь уже большая девочка…

Но она не согласилась на эту авантюру. Поколебалась немного — и на том спасибо. Проводила до поезда. Они целовались до самого отправления, но потом Алиса выскользнула из Костиных рук и убежала в свое Зазеркалье. Ох, как Косте хотелось выскочить из поезда, догнать, схватить, увезти с собой… Ну, на крайний случай, остаться с ней тут. Но он взял себя в руки. Мужик всё-таки, не мальчик. Уехал.

Два месяца спустя.

Костя поставил Алискин чемодан на пол возле двери и внимательно посмотрел на ее лицо. Комната в общежитии — более чем скромная. Даже двухспальной кровати не нашлось — пришлось две односпальные сдвинуть. Древний лакированный шкаф, еще более древний письменный стол и стул. Вешалка у входа. Костя помог своей девушке снять плащ, повесил его на крючок. Он был почти уверен, что ей не понравится: она и хорошее-то не принимала, а тут — настоящий шалаш. Оставалось уповать только на то, что он — Костя — ей на самом деле мил…